Утром после молитвы Волод, Ичан и трое чистильщиков спустились в подземелье. Кинча был уже там. Он впрягал тяглов в странное сооружение, на больших колесах, состоящее из двух объемных цистерн и сложного выступающего вперед агрегата между ними. Тяглы, опутанные хитрой сбруей, находились между цистернами, позади всей конструкции, которую, по-видимому, им предстояло толкать перед собой. Один из чистильщиков влез на эту повозку и уселся в подобие седла. Прямо перед ним из мешанины разных деталей выступали два рычага. Седок опустил на них руки, двинул рычаги – отвечая его движениям широкий раструб венчающий все сооружение подвигался влево-вправо, вверх-вниз. Щелчок невидимого переключателя и из раструба ударила длинная и густая струя пламени. Волод с Ичаном переглянулись. Ичан приподнял брови, демонстрируя свое удивление, Волод пожал плечами – он тоже не встречал раньше двигающихся огнеметов. Путь, видимо, и вправду обещал быть не легким.
Кинча, расположившись позади тяглов, взял в руки длинные вожжи. Тяглы переступали ногами, ерзали, стараясь приноровиться к упряжи. Ичан и Волод подобрались поближе к Кинче. Замыкали отряд два чистильщика. По их указанию каждый проверил свое оружие. Кинча по обычаю произвел троекратные плевки, и отряд двинулся.
Ровная подземная дорога легко вела огнедышащую повозку. Множество ярких фонарей, разбросанных по ее бортам, давали хороший круговой обзор, позволяя контролировать теряющийся в темноте тоннель.
Несколько часов прошли в молчаливом равномерном движении. Даже болтун Кинча и баламут Ичан прикусили языки. Только чистильщики время от времени обменивались фразами – короткими и малопонятными. Ощущение постоянной опасности, глухое и неопределенное, заставляло настороженно вглядываться в разлитый впереди мрак.
Чистильщики дали сигнал к привалу. Кинча надел на копыта тяглов некие подобия мешочков из очень твердой и толстой кожи. Мешочки стягивались ремнями, плотно охватывая мохнатые бабки. На вопрос Волода Кинча ответил только:
– Проехали самый спокойный участок. Считайте, что вы уже за кордоном.
Отряд выступил в том же порядке, только чистильщика в седле заменил его товарищ.
Мерное движение, прыгающий по стенам свет фонарей словно усыпили Волода, он двигался как заведенный автомат – машинально следил за дорогой, машинально выполнял отрывистые команды чистильщиков. Из оцепенения его вывел резкий выкрик верхового:
– Стой!
Волод вздрогнул, и мысленно одернул себя. «Зеленый ворох! На ходу спишь! Совсем нюх потерял!» – в голове так и звучал хриплый голос полевого наставника из школы.
Отряд остановился. Короткий обмен фразами, и замыкающий чистильщик вышел вперед и вдоль стены двинулся по коридору. Скоро он вернулся:
– Плесень в пятидесяти метрах. Сплошняком.
– Пройти можно?
– Можно.
Снова движение вперед. Теперь и Волод разглядел белый налет, широкими полосами покрывающий пол и стены. С потолка свешивались длинные ажурные бороды, кое-где они даже доставали до пола. Это действительно была сытая плесень. Плесень, разъедающая любую органику, прикоснувшуюся к ней. Волод встречал ее и раньше, но в таком количестве видел впервые.
Из черного сопла ударил столб белого пламени. Нахлынула волна жара. Огненная струя била метров на двадцать, выжигая белесую гадость. Она двигалась вверх и вниз, вылизывая стены, пол, потолок. По команде Кинча подал тяглов вперед. Обученные, привыкшие к подобным напастям животные послушно ступали по нагретым камням. Огонь затухал, бил снова, жар, скученный в узком пространстве тоннеля, становился все нестерпимее. Наконец чистильщики приказали остановиться:
– Подождем.
Кожаные ботинки тяглов начали потихоньку дымиться. Тяглы переступали копытами и грустно поревывали. Кинча пробурчал себе под нос:
– Надо было раньше останавливаться. Попортят мне тяглушков пожарники грызовы.
Жар гранитных плит донимал уже и людей, пробираясь сквозь подошвы. За следующие несколько дней жар этот настолько въелся в плоть, в души, что стал почти привычным. Жар этот стал символом защиты, безопасности в сумасшедшем мире закордонных подземелий.
Следующие несколько дней огнемет почти не переставая плевался огнем, то сметая колонии сытой плесени и ядовитых грибов, то отгоняя стаи хищных талацинов и бешенных одиночек убиквистов. Однажды куча камней, рассыпанных по коридору, вдруг ожила и покатилась навстречу отряду, на ходу высовывая похожие на клещи конечности и головы, напоминающие рыболовные крючки. Чистильщики слишком поздно распознали булыжных крабов, и огонь не успел остановить их. Пришлось отбиваться в рукопашную.
– Тяглов, тяглов берегите! – кричал Кинча, раскалывая панцири тварей обухом здоровенного топора.
