Этот пролет оказался коротким – Волод и Ичан выбрались в моторную, где стояли главные двигатели элеватора, дальше лежал погрузочный цех и выход.
Внизу бешавцы, как называл их Ичан, еще жгли упрямо поднимающийся клокочущий синтек.
Ичан сполз с ленты и, со всхлипом глотая воздух, побежал к выходу. Волод подошел к двигателю, потом стал возиться у баков с нефтяной горючкой.
– Ты что? Чего ты ждешь? – закричал Ичан от двери. – Это выход! Там улица!
– Подожди… А лучше помоги. Баки не пустые!
– И что?!
Волод отсоединил ребристый шланг от двигателя и опустил в шахту. Открыл вентиль на баке. Горючка широкой струей потекла вглубь элеваторного трака.
– Синтек можно сжечь, – коротко сказал Волод.
– Ты хочешь… Правильно! И бесомыг!
– Стив, точно они же еще там… – Волод заглянул в тоннель. Закричал. – Эй! Эй, вы!!! Уходите!!! Уходите!!!
Подскочил Ичан.
– Ты что! Надо сжечь все! Это же бесомыги!!!
– Уходите!!!
Неизвестно услышали ли бешавцы Волода, поняли ли его крик или почуяли текущую горючку, но сполохи внизу пропали. А синтек снова начал подниматься. Быстро заполнил опустевшую площадку.
– Они же спасли нас, – с укором сказал Волод.
Волод подтащил шланг со следующего бака. Ичан постоял, потом принялся помогать.
Горючка журчащим ручьем бодро бежала по желобам транспортного канала.
Волод соорудил и запалил короткий факел. Горючка вытекла вся. До синтека осталось с десяток метров.
– Ну?
– Давай! – рубанул ладонью Ичан. – Так тебе, блин горелый!
Факел полетел в тоннель.
Из шахты ударил столб пламени. Потом стали рваться клубы черного горького дыма. Они быстро заполняли цех. В шахте как в печной трубе гудело пламя, словно дрова трещал горящий синтек. Друзья, кашляя в вонючем чаду, бросились наружу.
Снаружи стоял полдень. Яркое солнце над самой головой и белое парящее облако. Ичан сел прямо на проросшую колючей травой мостовую.
– Ичан, – вдруг позвал Волод. – Что это?
Он указывал на широкий подобный столу камень, перед входом. На камне лежали грубо сделанные металлические инструменты, какие-то примитивные украшения, посуда, отдельно длинные узкие осколки стекла обмотанные тряпками с одного конца. Рядом с камнем стояла тяжелая колода из скального дерева. К колоде приделаны веревочные петли, цепи с обручами. Волод узнал орфовский ошейник, характерную узду склизла.
– Что это, Ичан? – Повторил Волод. – Похоже на алтарь. Как в степи у пирамиды, помнишь? А это будто привязь для животных… или… Смотри, на колоде отпечаток руки… Кровь.
– Плевать! – резко сказал Ичан. – Идем…
Дум! От резкого удара вылетела дверь. Из помещения вырвались клубы черного дыма и длинный пылающий язык синтека. В стремительном броске синтек летел прямо на Волода. За быстрое мгновение Волод почему-то очень отчетливо увидел сочащиеся углистым жаром широкие поры, лепестки пламени, срываемые быстрым летом, и раскаленный в красных прожилках тестяной кулак, нацеленный ему в лицо. Фактор действовал не раздумывая – рука сама собой схватила узкую зубчатую полосу стекла с алтаря и рубанула взбесившуюся биомассу против движения. И еще раз поперек языка и еще раз, и еще… Рассеченная без малейшего сопротивления, только что казавшаяся каменной квашня упала на землю, остатки языка опали, куски распластались, корчась и сворачиваясь от пожирающего их изнутри жара. Синтек не гас. Он прогорал насквозь, оставляя за собой только едкую жгучую пыль.
Два дня Волод и Ичан шли по улицам, пробирались через здания, двигались по направлению указанному стрикой. Два дня все было спокойно – ни хищных бестий, ни дикарей, ни людоедского синтека.
На исходе второго дня сделали большой привал. Накануне в подвале дома наткнулись на лежбище одичавших склизлов, добыли свежатинки. Теперь готовили мясо, валялись в тихом дворике на травке.
– Благодать стивенова! – Ичан растянулся во весь рост, распустив пузо, закинул руки за голову, блаженно щурился на солнышко. – Неужели отвязались напасти…
– Не совсем.
– Что? – Ичан скинул голову.
От окружающих домов к разведчикам шли люди. С кривыми копьями, гнутыми луками, корявыми секачами из разномастного металла. Дикари, человек двадцать. Те, что два дня назад загнали друзей в заброшенный научный центр.
– Да что же это такое! Стивен Милостивец! Будет нам покой когда-нибудь или нет!
– К бою, Ичан.
Дикари встали полукругом. Оружие держали наготове, но на друзей не направляли. Минуту висело настороженное молчание.
Заговорил самый высокий из варваров, видимо вождь.
– Мы столковались вас закоцать. Отдать Опаре Заботнице. А вы сдернули от кормилицы. Вы пожгли ее. Пожгли? – варвар вопросительно посмотрел на друзей. И ответил за них сам. – Пожгли. Заботница умирает. Горящая вонючка и пепел травонули ее значит. Кто будет нам хавку давать? Кто бестиков коцать? Кто градских гадов шугать?
– Кого? – удивился Волод. – Каких градских гадов?
– Таких как вы. Гадов градских подлючих. Таких, что сказали вас коцануть сразу, а не гнать к Опаре Заботнице. Как будто нам ее кормить не нужно. Вы, гады градские, к нам редко ходили, а теперь что? Без Опары повадитесь, поди.
Волод и Ичан переглянулись.
