– Сюда! В дом!
Беглые не шелохнулись. Волод подбежал ближе.
– Скорее, у меня огнемет, я сжег проклятие!
Малка подошла к Володу. Он потянул ее в дом. Малка закрыла глаза и сделала шаг.
Проклятия не было.
– Скорее же!
Волод повел беглых, но не вверх по лестнице, а вниз в подземелье.
– Как ты догнал нас?
– Я шел под землей.
Сдавленый вздох пробежал по отряду.
– Не входи. Не вступай. Не касайся. Не склоняйся под крышу…
– Только улицы. Открытое небо. Нельзя в подземелья. Нельзя в дома…
– Только чистое небо. Чистая мостовая…
Волод горько усмехнулся.
– Здесь больше нет ничего чистого.
Бежали ступени под ногами испуганных людей. Внутри пахло кислой огнеметной гарью и сожженным тленом.
– Я нашел огнеметы и горючку. Вот. Берите все.
Трясущиеся руки хватали ранцы, канистры, сифоны.
– Пламя выжигает проклятье. Понятно? Нужно просто выжигать путь перед собой. Пол, стены, потолок – все. Тогда можно идти. Примерно так же делают Чистильщики с Окраины… Не важно! Идите за мной, если хотите выжить.
– Под землей мы потеряем направление, – крикнул Главник, – я не знаю куда идти!
– Я знаю.
По туннелям и катакомбам шли всю ночь и все утро. Иногда Волод останавливался и сверял направление с компасом и стрикой. Люди сменялись за огнеметом, дозаправляли горючку, накачивали воздух в сифоны. Очищали путь.
– Все. Оторвались. Наверху день. И ваше убежище должно быть где-то рядом.
Выбрались на поверхность. Изможденные беглые повалились на мостовую. Только Главник нашел в себе силы держаться. А Волод, казалось, вообще не знал усталости.
– Найдете дорогу?
– Да.
– Здесь я оставлю вас. Пойду один. А вы идите домой, вас больше не тронут, Главному нужен только я…
– Кому?
– Не важно.
Малка уцепилась за Волода здоровой рукой.
– Но как же… Куда ты?
– К мастёрым. Я же говорил – мне нужен Центр, Кром.
Малка не отпускала.
– Ты же хотел со мной… вместе… домой…
– Нет. Не хотел. Мне нужно идти. Я не могу остаться.
– Не можешь…
– И не хочу. Мой путь…
Волод замолчал, видя как изменилось лицо женщины. Секунду на фактора смотрела совершенно чужое лицо – властное, твердое, даже пугающее, сулящее что-то недоброе…
– Твой путь. Пусть… пусть… Значит, так тому и быть. Проклятие…
Через секунду вернулась прежняя Малка. Просто испуганная и опечаленная женщина, почти девочка.
– Но… ты не найдешь дорогу…
– Найду. Ты должна идти к своим.
– Нет! Ты не найдешь спуск с Горы! Я пойду с тобой! Не бросай…
Волод покачал головой.
– Со мной тебе нет пути. Нет жизни. А у тебя есть дом…
Неожиданно вступил Главник.
– Она права. Ты можешь блуждать очень долго, пока найдешь какой-нибудь спуск с Горы. Я тоже пойду с тобой. Я покажу.
Молод смотрел Главнику в глаза. Тот выдержал взгляд.
– Почему?
– Я должен тебе. За своих людей. Я доведу тебя до спуска. А потом верну Малку домой. Я должен… ей тоже.
Волод молчал. С силой зажмурился. Потер виски.
– Хорошо. Идем прямо сейчас.
– Идем.
Малка отвернулась, ее руки скрестились – пальцы здоровой руки сжались в кулак. Это было как знак кому-то. Знак, который никто из людей не заметил.
Трое пошли дальше на север. Через сто шагов они скрылись за поворотом улицы.
Они не увидели, как к отдыхающим беглым вышел старый человек в слепом шлеме, закрывающем глаза.
Они не услышали, как вдруг разом от пронзительной боли запищали, завизжали плюгавки в мешке.
Они не узнали…
Женщина из беглых заглянула в торбу – она увидела ком черной слизи и тонущие в нем комочки меха и торчащие как соломинки хвосты.
Мужчина из беглых выставил навстречу старику копье – он увидел, как тонкие паучьи пальцы стариковской ладони впиваются в его грудь, и грудь проваливается внутрь себя и тонет в черной жиже.
Старик убил всех – все живое.
Проклятие никогда не торопится.
Пошел дождь.
Не огненный – обычный прохладный дождь.
Главник, Малка и Волод шли под дождем. Малка подставляла сияющее лицо под светлые струи и улыбалась. Она крепко держалась за Волода, как ребенок – за три пальца. Раненую руку подставила под капли, будто дождь это лучшая заживляющая мазь. Благостный дождь.
– Ты победил проклятие… – тихо говорила Малка. – Благостный дождь. Огненный дождь. Ты победил…
– Нет, – Волод тоже чуть улыбался, – Это проклятие нельзя победить силами нашего мира, можно только прогнать. Оно не терпит некоторых стихий. Вода прогоняет его с открытых мест, и проклятие прячется туда, куда влага не может добраться. А пламя полностью изгоняет его.
– Навсегда?
– Не знаю. Проклятие не принадлежит нашему миру, оно пришло с другой стороны бытия или из иной вселенной, или из другого времени… не знаю. Оно чужое и чуждое всему, что есть у нас.
Капал дождь. Собирались лужи в стыках мостовых плит. Сапоги шлепали по ним и разбрасывали веселые брызги.
Главник монотонно шагал, сосредоточенно смотрел под ноги, но чутко прислушивался к словам фактора.
Малка спрашивала:
– Что такое проклятие?
– Это часть того, другого мира. Оно как-то проникло к нам. Кто-то пустил его. Мы не можем ни видеть, ни осязать его – оно проявляется как смерть. Смерть всего живого, что прикоснется к нему. Чужое убивает.
– А слизь? Что такое эта черная слизь?
