Фебруари попросила сотрудницу салона достать кольцо из футляра, повертела его в пальцах.
И как только Фебруари не замечала? Это показалось таким очевидным, как только ее мать об этом упомянула.
Я возьму это, – обратилась она к продавщице.
Мама оказалась права: кольцо Мэл понравилось. Но это было много лет назад. Теперь, даже если бы мама была в здравом уме, что Фебруари должна была ей сказать –
Я думаю, тебе надо позвонить дочери этой, как ее там, – сказала Мэл.
О да, так сразу понятно, о ком речь.
Лучшая подруга твоей мамы с самого детства.
Лу?
Вроде да.
Ни за что, – сказала Фебруари. – Я не хочу отправлять ее в Спринг-Тауэрс.
Это новое здание. Там чисто, все лучшие врачи рядом.
Это аж в Цинциннати!
Но разве для нее не было бы хорошо побыть с подругой? С кем‐то глухим?
Это было бы не только хорошо, но и необходимо. Без АЖЯ мать окажется полностью изолированной от мира, что усугубит деменцию, что…
Может, их поселят вместе, – сказала Мэл.
По ее тону было слышно, что она это повторяет уже не в первый раз.
Извини, – сказала Фебруари.
Я знаю, что это тяжело.
Я не готова. Она так хорошо держалась.
Как насчет такого варианта? – сказала Мэл. – Давай я завтра съезжу в Спринг-Тауэрс, просто посмотрю, что да как. Задам им пару вопросов.
Не знаю.
Проведу расследование, хорошо? – сказала Мэл.
Хорошо, – сказала Фебруари.
В качестве расплаты за прогул Чарли получила тираду от побагровевшего отца (Ты что, хочешь все испортить? После всего, что я для тебя сделал?), по возвращении в кампус – нотацию на жестовом языке с разъяснениями на стикерах от директора Уотерс, а также еще одну неделю отработок в дополнение к предыдущему наказанию, с обязательным посещением театральной студии.
Она добралась до актового зала и, пройдя через служебный вход, робко помахала ребятам, весело крутившимся вокруг стола, на котором был разложен реквизит; они явно были здесь не в наказание. На всех были походные фонарики, чтобы видеть друг друга за кулисами, и, когда Чарли подошла к ним, кто‐то протянул фонарик и ей. Одна из девочек показала, как обращаться с механизмом занавеса, каким цветом скотча размечены разные декорации, с каким реквизитом она будет работать и какие костюмы готовить.
Чарли взяла меч и положила его на свою полку для реквизита.
Она не была уверена, хочет ли знать, что это означает, но в любом случае ей не хватало словарного запаса, чтобы спросить.
Она назвала Чарли свое жестовое имя, и Чарли его повторила.
Она говорила серьезно – Кэйла действительно была классная, и за последние несколько недель они сблизились. Но Кэйла говорила так быстро, что Чарли все равно то и дело за ней не поспевала, а разрушать их зарождающуюся дружбу, прося повторить ту или иную фразу, ей не хотелось.
