Пока ел, раз за разом воспроизводил в памяти руну, чтобы во время изгнания навьи, не наделать ошибок.
Один неверный штрих, и всё может закончиться катастрофой.
Кроме того, я внимательно прислушивался к себе, отслеживая состояние Марты.
Ведьма была взволнована и чем-то обеспокоена, но страха от неё я не чувствовал, а значит — пока всё было в порядке.
Сейчас ведьма находилась в двух кварталах от этого кафе. Далековато, но я надеялся, что в случае чего, сумею успеть вовремя.
Закончив с обедом, расплатился, и оставив чаевые симпатичной официантке, бодро пошагал в сторону парка.
Несмотря ни на что, настроение было отличное. Внутри плескался азарт, вперемешку с легким волнением.
Я не боялся проиграть нежити, верил, что всё у меня получится.
С чего-то, в любом случае, нужно было начинать, так почему бы и не с помощи несчастной женщине.
Аллу заметил сразу. Видимо работница почтамта решила пораньше уйти на обед.
Я бы на её месте поступил также, ухватившись за любую возможность избавиться от болезни, тем более, пару раз я видел, как в дверях склада мелькали физиономия длинноногой «цапли» среднего возраста с орлиным носом и тугим пучком на голове. Уверен, она согласилась подменить свою напарницу.
Алла сидела на самой дальней скамейке, крутя по сторонам головой, явно высматривая мою персону. Как только я оказался в её поле зрения, женщина подскочила с места, сделала два резких шага навстречу, затем остановилась и вернулась обратно.
Было видно, что она сильно нервничала, но это волнение было можно понять.
— Не стоит переживать, всё будет хорошо, — приободрил Аллу Степановну, всматриваясь в силуэт нежити.
Ей явно не нравилось находиться на солнце. Если в душном помещении почтамта фигура навьи казалась плотной и довольно чёткой, то сейчас побледнела и потеряла контуры, практически становясь невидимой. Нежить злобно скалилась, сверкая в мою сторону глазами.
— Ух-хх-о-ди, — послышалось едва слышное шипение.
— Действительно, разумна, — пробормотал себе под нос.
— Что? — вскинулась Алла.
— Ничего, это я так — сам с собой.
— Вы можете сказать, что со мной? Чем я болею? Сколько бы не обращалась к врачам, никто не может поставить диагноз.
— И не смогут, потому что вы не совсем больны. К вам присосалась навья.
— Кто?
— Навья. Если говорить проще — призрак. Он пьет вашу жизненную силу и жиреет на этом.
— Не говорите ерунды. А я-то, дура, действительно подумала, что вы меня исцелите, — разочарованно произнесла Алла и поднялась со скамьи, намереваясь уйти, — Мошенник.
— Подождите. Вы в праве не верить, просто дайте возможность избавить вас от этой «заразы». Если ничего не получится, можете продолжать считать меня шарлатаном.
Женщина остановилась.
— Вы хотите сказать, что видите призраков?
Пожал плечами.
— В этом Мире есть много того, что не поддаётся логическому объяснению, и да — я вижу нежить так же ясно, как и вас.
— И как она выглядит?
— Лучше я не буду описывать, поверьте, ни к чему вам знать такие вещи. Единственное, что скажу: этот призрак прицепился к вам не случайно. Он очень зол. Я даже сейчас ощущаю его ненависть по отношению к вам. Вспомните, может быть, вы кого-то очень сильно обидели при жизни, кто-то скоропостижно скончался, покончил жизнь самоубийством или в результате несчастного случая?
Алла нахмурилась.
— Не знаю. У меня вообще мало знакомых мужчин, а уж тех…
— А я не говорил, что это мужчина.
— Но как же… Женщина?
— Угу, — я отчетливо видел на почтамте женские черты лица, поэтому мог с уверенностью определить пол призрака.
Алла задумалась, а потом её лицо исказилось в гримасе злости, а я понял, что она пришла к какому-то выводу.
— Ах ты, гадина! Да как только посмела, змея подколодная! — воскликнула работница почтамта и начала мерить шагами асфальт.
— Давайте-ка, вы успокоитесь.
— Как я могу? Если это правда, то… Избавьте меня от этой твари! Избавьте немедленно, — заорала Алла, да так громко, что на нас начали оборачиваться редкие прохожие.
Может, ну её, — проскочила в голове мысль, — слишком противная тётка.
Только вот я дал обещание и уже не смогу отказаться, да и нельзя нежить оставлять на воле. Ещё пару месяцев и она загонит работницу почтамта в могилу, а потом примется за кого-то другого.
— Вот мразь! — продолжала разоряться Алла, — Да если бы я знала, оставила не только без квартиры, вообще — без штанов. Гуляла бы по улице в чём мать родила, но тебе ведь, не привыкать, шалава подзаборная!
— Тьфу.
Алла Степановна нравилась мне всё меньше и меньше. Если поначалу я пожалел женщину, то сейчас, всё сочувствие испарилось без следа.
Зря вмешался, надо было позволить навьи свершить месть, но…
Не место в этом мире мертвым, а это значит, пора приниматься за работу.
— А ну, заткнулась! — рявкнул на тётку, — Встала вот здесь и стой. Не двигайся. Продолжишь голосить, уйду, и пусть призрак доводит дело до конца.
— Что значит, до конца? — вмиг стушевалась женщина, с опаской посмотрев на меня.
— Сама-то как думаешь…
Алла судорожно сглотнула и замолчала.
