Памятуя лисовские уроки, Карел принял вид, полный горделивого достоинства, и частично показался из воды, давая зрителям возможность оценить рельефность его мускулатуры. Будь на месте хмурых мужиков местные девицы, вероятно, они бы разделились на две неравные группы: одни бы попадали в обморок, увидев этакого красавца в чем мать родила, другие бросились бы ему на шею с криками: «Дождалась!» Но мужики не смогли оценить по достоинству образцовое воплощение мужественности и силы, они чуть попятились, но тут же сноровисто изготовились к бою.
— Чей ты принц, нам дела нет, — хмуро бросил коренастый бородач. — Не наш, уж точно. А вот то, что ты с драконом сюда явился, это мы все тут своими глазами видели, не отвертишься!
— И не думал я вертеться, — нахмурился Карел. — Вы сами-то какому государю служите?
— Государь у нас один — кесарь Дагоберт. Да тебе это для чего? Против кесаря злоумышляешь?
— Никогда в жизни! Отведите меня к нему, и кесарь достойно наградит вас.
— Ага, как же, отведи, — не унимался предводитель, должно быть, хозяин той самой выжиги, на которой приземлился дракон. — А может, заслали тебя его порешить? Ишь как снарядился! — Он кивнул на пару мечей и сложенную поверх вещей институтскую кольчугу. — Небось, дорогого стоит! А ну-ка, — он указал глазами на лежавшую рядом с вещами котомку одному из своих «вояк» — зеленому юнцу с рогатиной, — глянь, что у него там?!
Тот не стал спрашивать позволения у хозяина и тут же углубился в изучение «трофеев».
— Так, это у нас что?
Юноша достал простенький музыкальный инструмент из котомки, покрутил в руках, осмотрел и дунул, точно сомневаясь в предназначении данного предмета. Сомневаться не следовало, мелодия вышла предсказуемая: нездешний ветер пригнул траву у берега, огромный волчина крутанулся у самых ног опешивших селян, обернулся человеком и заорал во все горло:
— Ты опять за свое?! Я же тебе говорил!
— Нет, нет! — завопил из воды Карел. — Это не я, это все он!
— Ага…
Баляр исчез и спустя мгновение появился вновь, но уже не один. На берегу вдруг стало мрачно и серо от матерых зверюг, недобро зыркающих на собравшуюся у воды добычу. Вряд ли кто-то из стоявших здесь крестьян был знаком со стратегией и тактикой, однако все и без того отлично понимали, насколько их позиция неудобна: стоит хотя бы одному рискнуть поднять лук или рогатину, и огромная стая как по команде бросится на всю толпу.
— Нет, прошу тебя! — закричал сэр Жант. — Не ешь их, Баляр! Они мне еще пригодятся!
Молодой вождь вновь обернулся человеком:
— Как это не ешь? А что я парням скажу? Я их, между прочим, от охоты оторвал. Практически, от обеда. А охота… это… ну сам знаешь, дело святое!
— Баляр, я тебе обещаю, тут хорошие охотничьи угодья, зверье непуганое!
Между тем Баляр с сомнением поглядел на опустивших оружие крестьян — лица их, покрытые мелкими капельками испарины, представляли собой жалкое зрелище.
— Ты совершенно уверен, что не стоит их жрать?
— Конечно. Они просто ошиблись.
— Да, да, ошиблись! — радостно подтвердил бородач. — Мы отведем благородного господина к Зверолову. Он бывал в столице, даже почти при дворе, он знает путь…
Сэр Жант поспешил повторить вопрос.
— О да, он прежде служил господину казначею, — с облегчением закивал хозяин выжиги. — Недавно вернулся.
Карел вылез из воды, забрал у юнца дудку, благодарно поклонился Баляру.
