Посрамленный, он пытался безрассудством восстановить потерянный авторитет, которого никогда не было. Слабоумие рождает, подчас, чудеса изобретательства, потому что руководствуется сиюминутными порывами и оставляет сомнения в стороне. Где он был и что делал — неизвестно, но вернулся Чоп с ружьём и собакой. Сидя в засаде, он дождался, таки, своего охотничьего счастья. В плавнях раздался шорох, перерастающий в оглушительный треск. Слепая легавая застыла, непонятно зачем подняв переднюю лапу и, через секунду, из зарослей гигантского тростника вылетел огромный селезень, размерами соперничавший с бульдозером. Дробь номер два, между ласт, заставила его замереть в полёте, и за те пару секунд, что утиный самец провёл в раздумье, охотнику спешно пришлось решать, что делать дальше и куда ретироваться. Собака сообразила быстрее, растворившись на болотах, без единого звука… Чоп растерялся, но нещадно фонящий радиацией БТР подвернулся, как нельзя, кстати. Маленькие рандионуклидики резво накапливались в организме, весело перекликаясь между собой. Они слеплялись: сначала в рентгенчики, рентгеники, рентгены — пока на территории зоны отчуждения не зажглась новая звезда. Невидимки слабо реагируют на лекарство, с удовольствием парятся в бане и, только лишь некоторые, напившись водки, покидают организм, в следствии полной невменяемости. Трудно удержать равновесие и остаться в клетке, когда еле стоишь на ногах, но основная масса крепко держится за руки, горланя непристойные песни, издали напоминающие исполнение «Интернационала» слаженным хором.
Селезень, с остервенением долбил люк, а охотник, с не меньшим усердием, долбил задвижку аварийного выхода, которая порядком заржавела. Желание покинуть БТР нарастало с каждой секундой и скрип стоял страшный. Монстр был так увлечён вскрытием, по его понятиям, консервной банки, что ничего не слышал вокруг, к счастью горе-стрелка. Селезень был уверен, что там, в глубинах железной коробки, забаррикадировалась бегающая сардина, которая, так аппетитно пахла… Изо рта Чопа, от интенсивной работы всеми конечностями, нещадно разило перегаром, распространяя запах на всю округу, а у псевдоутки добавилось уверенности, в правильности собственных выводов — сардина в винном соусе.
Легавая встретила на базе, радостно поскуливая и виляя хвостом, как пропеллером».
Сталкеры посмеялись и стали готовиться к ночлегу. То, что придётся коротать ночь на болоте, ни у кого уже не вызывало сомнений и о завтрашнем дне, предпочитали не думать, даже самые закоренелые пессимисты. Костёр лениво горел, переходя в стадию тления и отблески языков огня, окрашивали камыши в бледно-красный свет. Синие, зелёные и белые сполохи от рюкзака, поставленного, на всякий случай, подальше от места посиделок, добавляли свою лепту в феерию красок. Местность, от этого, принимала форму сказочного стойбища, соединившего вместе представителей разных континентов. На лицах новоприобретённых товарищей, артефакт играл зловещим синим светом, от чего возникало навязчивое желание допросить их, с пристрастием, на склонность к каннибализму.
— Как на северном полюсе, — прогнусавил, засыпая, Кащей.
— Лишь бы этот камень, не оказался портальными воротами — туда, — сквозь сон, добавил Сутулый.
Утро встретило проснувшихся сталкеров лёгким туманом, который так часто, присущ болотистой местности. Реанимировав костёр, Комбат, недовольно ворча, приготавливал завтрак, не зная, с чего начать: освобождать свой рюкзак от консервов — освободишься от тяжести, но рискуешь остаться, в последствии, без бобов. И без «Завтрака туриста» тоже, в следствии чего, от истощения, сам рискуешь стать этим завтраком. После тяжёлых раздумий он частично разгрузил рюкзак Пифагора, которого, намедни перегнуло.
— Сильно огонь не разводи, — предупредил его Сутулый, проходя мимо и направляясь к бидону.
— Почему, — спросил Комбат, не слишком вникая в суть проблемы, — чтобы дрова сэкономить?
— Чтобы водка в стаканах не испарялась! Ну, и в целях экономии топливных ресурсов — тоже.
Комбат недовольно махнул рукой, мысленно отгоняя скалозубов, а Сутулый, меся грязь под ногами, достиг хранилища самогона. Заглянув внутрь и осознав, насколько мало в нём осталось, его охватила такая тоска, что засунув в бидон голову, страдалец протяжно завыл. Троица сталкеров, любезно согласившихся предоставить ночлег, подпрыгнула на месте, дико озираясь по сторонам. Поняв в чём дело, Крап облегчённо вздохнул и сказал:
— Я уж думал — новый монстр объявился! Таких звуков, здесь ещё не слышали.
Сутулому сделали внушение и пообещав пополнить запасы, как только подвернётся удобный случай, приступили к завтраку. Кащей предположил, что его товарищ паров обнюхался, когда засунул голову в бидон и ему, можно не наливать. За это, он чуть не лишился собственной порции от того, на кого бочку катил. Путь предстоял длинный, если верить карте, но не слишком доверяя бумаге, Крон решил подстраховаться, сделав предварительный опрос сведущих людей:
— А как из болот попасть на другой берег?
