Роман сюжетно продолжает предыдущий роман Николая Шмелёва «Кронос»
Фараон стоял перед странным зданием, полузасыпанного песком. Рабочие, под палящими лучами солнца, отчаянно пытались отгрести песок от строения деревянными лопатами, но вход частично был открыт, и несколько жрецов уже изучали невиданную технику, пытаясь по символам понять, что это из себя представляет. В голову ничего не приходило, и новоявленный царь пообещал, что придёт, если они в скором времени не разберутся в достоянии предшественников. Глава жреческой касты нервничал, ничего не понимая в знаках и предчувствовал худшее. Изучение символов атлантов только вошло в жизнь жрецов и предстояло пройти немало времени, прежде чем они научатся обращаться с ними достаточно вольно, а не гадая на кофейной гуще, которую, к слову сказать, тоже предстояло, только-только открыть в Эфиопии. Царь в верховьях Нила, и тот ещё не был знаком с соседями, и не догадывался, чем они там занимаются, а тем более, что там растёт. Он даже не сообразил сваливать навоз в реку, а то и ещё чего-нибудь покрепче, да поядовитее, чтобы вызвать у народа низовья Нила эпидемию, после чего их можно было бы завоевать, без проблем.
Правнук фараона, начавшего раскопки, стоял перед странным оборудованием, которое оказалось, всего навсего прядильно-ткацким станком, но выпускавшего ткань такого качества, что его придворным ткачам и не снилось. Царь посмотрел на свою одежду, напомнившему ему половую тряпку, которую и одеждой-то можно было назвать, с большим натягом, сравнил её с произведённой тканью на станке предшественников и помрачнел. Ничего похожего, до этого дня, никто из его рабочих соткать не смог. Фараон наблюдал за тем, как из под барабана выползала льняная ткань, под монотонное и протяжное гудение чудо-машины. Навой не трясся, как паралитик у местных ткачей, да и прочие детали конструкции казались неподвижными, которые не в силах поколебать, даже землетрясение.
— От чего он работает, — спросил царь своего первого министра, стоявшего рядом и так же наблюдавшего за производством ткани, — какая сила им движет? Осёл по кругу не ходит…
— Его с успехом заменяют жрецы, которые ходят по кругу, вокруг станка и не могут понять, от чего он работает, — ответил помощник. — С кнопками и рычагами, кое-как разобрались, а вот что позволяет странной машине обходиться без людей и животных, без воды и огня — непонятно. Тут ещё много чего неясного…
Странные лианы уходили от огромной коробки в землю и терялись, где-то в глубинах Великих Песков. Снаружи строения нещадно палило солнце, но здесь, в этом помещении, было даже прохладно.
Фараон нижнего Египта прохлаждался в тени пальм финиковой рощи на берегу рукотворного бассейна. От него совсем не исходила прохлада, а даже наоборот — морило. Архитектора, соорудившего каменный аквариум и заполнившего его солёной водой, кинули к муренам, которых незадачливый аквариумист туда поселил. Со стороны Великих пирамид бежал слуга, что-то громко крича и добежав, бухнулся перед фараоном на колени. Он хотел было спеть или, на худой конец, прочитать сказку о лучезарности его величества, но тот знаком руки предотвратил это действо, сопроводив вопросом:
— Что случилось?
— О, Великий Царь! Владыка обеих миров…
— Короче!
— Хирмурпур проник в нижние коридоры Великой Пирамиды…
В ту же секунду, пирамида вздрогнула всем корпусом и мелкая вибрация передалась окружающим постройкам, найденным и раскопанным поблизости. Те, из них, которые были возведены в более позднее время — разрушились до основания, превратившись в груду мелкого известнякового песка. Мурены, способные своим поведение предсказывать землетрясение и чувствующие приближение катаклизма за сутки вперёд, от неожиданности, аж высунули головы из воды. В стеклянных глазах стоял немой вопрос: «Что за…»
Станок в Верховьях Египта, производивший знаменитую ткань — встал…
— А-а-а! — злорадно закричали египетские мужики.
Они недолго радовались, так как за свои аполитические взгляды пошли на свидание с нильскими крокодилами, ибо бассейн с муренами оказался, несколько, маловат, для такого количества инакомыслящего народа, да и входил в юриспруденцию другого правителя. Ткачи ничего не сказали, благоразумно промолчав, а пошли перестраивать свои станки. За долгие годы работы на бедняка, они совсем разучились прясть ткани, так как нищий не возразит, не получив, при этом, навоем по хребту. С навоем, кстати, тоже — надо было, что-то делать. Бревно из толстого ливанского кедра не поставишь — слишком дорого, а связки из папируса неизбежно прогибались, сводя на нет качество продукции. В пустыне с дровами туго…
Фабричный цех по производству льняной ткани шумел не хуже, чем Ниагарский водопад. Рядами стоящие станки скрипели, визжали и требовали ремонта, выдавая продукцию на гора.
