Девушка хотела дотронуться до висков, перевернуться на живот, поясница от долгого лежания на спине, затекла. Но странно... Руки не желали ее слушаться. Она не могла ими пошевелить.
Что происходит?
Лера, щурясь, кое-как разлепила глаза. И сразу замерла. Дыхание сперло в груди.
Она находилась не в спальне Сардынова. И не в своей спальне. Никаких светлых, белых оттенков.
Где она может быть?
Сглатывая панику, Лера осторожно осмотрелась. Действовала она без лишних резких движений, хотя уже и поняла, что ее руки зафиксированы за головой.
Высокий золотистый потолок с точечными светильниками. Такого же цвета глухие шторы. Стены - темно-синие. И полное отсутствие мебели.
Лера, несмотря на то, что по-прежнему считала себя в доме Сардынова лишь гостьей, ни в коем случае не стремилась хозяйничать и без особой надобности бродить по коттеджу, не усомнилась ни на секунду - она не в доме Тимура.
Изловчившись, Лера закинула голову назад и тихо застонала - она не ошиблась: ее руки были зафиксированы шелковыми лентами к столбикам изголовья кровати.
Черт... черт... черт...
Это не Тимур! Не Тимур! Не паниковать... Вдох-выдох...
Лера закрыла глаза и мысленно сбосчитала до десяти. В груди, не смотря на пгризыв не поддаваться паники, зарождался дикий ноичем не контролируемый страх. Лера никогда не бёыла смелой до безрассудства. Да что говорить - она больше себя причисляла к трусихам. Ни экстремальных видов спорта, ни увлечений, способных привести к травмам. Она и танцы живота изучала для себя, отказываясь от публичных выступлений. Поэтому сейчас для нее страх - естественная реакция.
Лера дернула руками, и почувствовала, как шелковые путы сильнее врезались в запястья. На то и был расчет.
Хорошо, что хотя бы ноги не привязали.
На глазах от отчаяния заблестели слезы. Во что она вляпалась? Где находится? Кто ее привязал?
Вот и сходила в клуб.
В груди защемило. Лучше бы она уехала с Тимуром! Так нет же, осталась! Надо было показать себя! Свою самостоятельность! Продемонстрировать свое право на выбор!
Прикусив нижнюю губу до крови, Лера сдержала крик, рвущейся из груди. Она понимала - кричать и звать на помощь пока не имеет смысла. Надо понять, где она находится.
И у кого.
Во рту все пересохло. Очень хотелось пить, и с каждой прошедшей секундой эта проблема усугублялась.
- Да что ж это такое, - простонала девушка с отчаянием.
И именно в этот момент услышала, как медленно поворачивается дверная ручка.
Лера замерла. Привязанные руки, и без того затекшие, неприятно вывернулись. На лбу выступила испарина.
В комнату, не спеша, вальяжно, входил мужчина. Высокий, с ни чем не примечательной внешностью, на вид тридцать-тридцать два года. В джинсах и полностью распахнутой рубашке, обнажающей безволосую грудь. В руках он держал стакан с прозрачной жидкостью.
Лера не знала вошедшего. Ни разу его не видела, нигде не сталкивалась. У неё в голове мелькнула шальная мысль, что он каким-то образом связан с Тимуром... Ведь может такое быть? Конкуренция, похищение... Если так, то ее дела обстоят очень плохо.
Несмотря на панику, что билась в груди, Лера титаническим усилием воли заставила себя промолчать. Не закричать, униженно не заплакать. Ее похитили с определенной целью, и чтобы она сейчас ни говорила, как бы ни умоляла, никто ее не отпустит. И не сжалятся над ней.
- Вот и еще одна пташка у меня в гостях, - ухмыльнулся незнакомец и отсалютовал ей стаканом.
Стоило ему заговорить, как в голове Леры мгновенно прояснилось. Словно пазлы, соединились.
Еще одна пташка... В гостях. Значит, похищение для этого ублюдка - привычное дело. Обыденность. Не она первая, не она последняя. И, скорее всего, бизнес Тимура тут ни при чем. Тут другое... И от этого «другого» скручивало нутро, и парализовало волю.
Лера точно увидела себя со стороны. Со связанными руками, с судорожно сведенными коленями, с задранным платьем. Распластанная на кровати. В глазах застыл дикий страх, оно и понятно.
Она ничего не ответила на реплику похитителя.
Не смогла.
Валерия, не мигая и не делая никаких движений, лежала и смотрела, как к ней приближается незнакомец. Тот явно наслаждался. Не только его тонкие губы кривились от цинизма, в глазах также плескалась жестокость.
Никогда ранее Лере не приходилось видеть таких глаз. В университете она сталкивалась с людьми, которые сразу же вызывали у неё антипатию - своей самоуверенность, вседозволенностью, ублюдочностью. Презрением к окружающим. Она старалась обходить их стороной. Если же приходилось общаться, то старалась дать достойный ответ, не позволяла себя унижать.
Но даже у них глаза были другие. Не такие жестокие. Не такие безумные.
Лера готова была поклясться, что у фанатиков, замышляющих теракт, в результате которого пострадают десятки, а то и сотни мирных людей, взгляд именно такой.
Холодные мурашки побежали по спине, и, несмотря на то, что в комнате было тепло, Леру зазнобило.
Она думала, что жизнь больше не сможет ударить ее больнее? Что самое страшное позади? Она ошиблась.
