Он знал, что она сбежит, не задержится ни на секунду.
И слова при этом лишнего не скажет. Как и постарается, чтобы он ничего на её лице об истинных эмоциях не прочел. Ни страха, ни сомнений. Ничего.
А должен был бы.
Хоть что-то.
Хоть какой-то отблеск эмоций.
Если бы Лера вчера не пережила похищение, и он собственнолично не видел её затравленного взгляда, не почувствовал, как она трепетно прижимается у его груди в поисках защиты, ее поведение было бы для него даже желательным. Маленькая послушная женщина. Идеальная для него. Ни вопросов, ни претензий. Даже укора в глазах нет. То, что требовалось.
Но не при данных обстоятельствах.
Когда он позвонил ей, и она не ответила, дурное предчувствие охватило мужчину. Он постарался на него не реагировать. Мало ли что... Не ответила один раз, не услышала. Позвонил второй. И снова тишина. Тут он уже не стал откладывать телефон и сделал сразу же ещё несколько звонков. Они так же остались без ответа.
Вот тут он и сорвался.
Домчался до дома в рекордно короткие сроки, благо, дом Руса находился неподалеку. Влетел в гостиную, едва ли ни ногой распахнув дверь. И сразу наверх. Уже видя, как Валерия выходит из ванной с немного заспанным и оттого еще более нежным очаровательным лицом, в голове промелькнула мысль, что он дурень, и мог связаться со своими людьми, чтобы они проверили Леру. Плюс охрана - они бы с легкостью ему сообщили, что она не покидала коттеджа. И так же посмотрели бы, где она находится.
Но нет! Ему надо было удостовериться лично. Увидеть Валерию собственными глазами. Убедиться, что с ней все в порядке.
Ее «все в порядке» вызвало у него большие сомнения.
Она маленькая... Одинокая... Ни с кем почти не общается.
И все держит в себе.
Валерия идеально исполняет его договор. Слишком идеально. Ответственно.
Но она, черт побери, не робот!
Тимур, тяжело дыша, и чувствуя, как во рту все пересохло, подошел к столику и налил себе воды. Сердце продолжало учащенно биться.
Что, черт возьми, происходит?
Тимур не любил заниматься самокопанием, у него на эти глупости элементарно не хватало ни времени, ни сил.
Все изменилось с Калининграда. В тот день, когда он увидел, как Лера обедала с незнакомым мужиком. Ничего предосудительно они не делали. Только, мать вашу, почему ему не понравилось видеть ее в компании другого?
Если бы он был героем кино-мелодрамы, то нежные дамы, сидящие по другую сторону экрана, дружно вздохнули бы и подумали, что он влюбился. Что в его изуродованной очерствевшей душе пробуждаются зачатки светлого и прекрасного чувства, именуемого поэтами и идиотами «любовью». А как же тут не влюбиться? Рядом с ним, в доме, в его кровати находится прекрасная юная дева, пожертвовавшая собой ради родных.
Тимур ни в какую любовь не верил. Он верил в расчет и человеческий комфорт. Пока тебе комфортно в обществе другого человека, ты остаешься с ним рядом. Как только появляются неудобства - лучше разбежаться, пока дело не скатилось к истериками и недовольствам.
С Лерой было комфортно. Всегда.
До долбанного последнего дня в Калининграде.
Когда он увидел, как она сердечно, открыто улыбается массажисту, по годам подходящего ей в отцы, ярость затопила сердце. Захотелось подойти и намылить ему морду. Яростно спросить - встает на маленьких девочек? Тимур усмехнулся. Лера не такая уж и маленькая, и у него-то самого на нее встает, стоит только подумать, вспомнить ее безумно красивую плоть с маленькими аккуратными губками. Но сейчас разговор не о нем. А о массажисте. И о Лере. О милой, доброй, всегда молчащей Лере, которая обедала с другим мужиком и улыбалась. Улыбалась, черт возьми! Как не улыбалась ему.
Тимур пытался себя притормозить. Остановить. Говорил себе, что у него где-то приоткрылась крышка, и тормозная жидкость выливается очень быстро. Но это поправимо. Главное - знать, где образовалась брешь.
Потому что то, что он чувствовал, никакого комфорта ему не приносило.
Вернувшись с ней на квартиру, Тимур знал - ему надо ее оттрахать. Оттрахать жестко. Так, как он любил. Разложить на диване, поставить на колени на ковре, перегнуть через кресло. А лучше всего - приказать сесть в это долбанное кресло и закинуть ноги на подлокотники. Чтобы оказаться полностью раскрытой. Для него. Только для него! Чтобы видеть, как глаза наполняются тихой страстью, которая потом распустится, расцветет. Лера не горела желанием быть с ним, не терлась об него, как кошка, намекая, что хочет секса, не предлагала первой интим. Он понимал ее.
Он слишком хорошо понимал и ценил ее исполнительность, черт возьми!
До поры, до времени.
Никогда не предполагал, что однажды признает, что покорность может разозлить! Даже не покорность, а полное подавление собственных эмоций. Не может молодая девушка постоянно думать о контракте и сдерживать себя!
Или может?
Тимур в тот день не тронул Леру. Как не тронул он ее в самолете и по прибытию в Москву. Более того, домой не поехал, а направился в клуб, где заказал девочку для приватного танца. Блондинку с потрясающей фигурой и сумасшедшей пластикой.
