Во-первых, она беременна. Во-вторых, он вроде бы как на время оставил ей в покое, и она должна была этому радоваться. Почему радоваться? Потому что между ними не было никаких чувств. Страсть возникает в результате привязанности, зародившейся симпатии. А не... по контракту.
Сколько Лера ни думала, не пыталась анализировать - ничего не получалось.
Она просто чувствовала.
Чувствовала, что ей необходимо его тепло по ночам и тихо бесилась, когда он, осторожничая, откатывался на другую половину кровати и засыпал.
Чувствовала потребность прильнуть к его плечу, а еще лучше устроиться на нем и уснуть. Сладко. Без накатывающей тошноты и подбирающихся кошмаров.
Чувствовала, что ей не хватает его властных требовательных поцелуев. Его жадного взгляда, направленного на ее груди или на плоть между ног.
Она видела - он по-прежнему ее желал. Да-да, черт возьми, Лера постоянно пялилась на его эрегированный член, который сложно было не заметить под хлопковыми домашними штанами. Слышала, как Сардынов раздраженно шипит сквозь зубы, устраиваясь спать на живот и задевая тем самым органом о матрас. Так почему у нее не спросить о самочувствии и хорошенько ее не оттрахать?
Лера злилась и признавала свою неправоту. О самочувствии он ее как раз и спрашивал. Постоянно. И о ее желаниях. И о ее предпочтениях. Почему ей просто не сказать ему - возьми меня. Так нет, язык прилипал к нёбу, в горле вставал ком, и чувствовала она себя при этом реально кисейной барышней из восемнадцатого века.
Вот и сейчас - так хотелось провести рукой по литым плечам. Скользнуть вниз по спине, играючи пройтись по позвонку и ноготком подцепить резинку штанов. Дать понять, что она готова. Что она хочет.
Но вместо этого Лера потянулась за яблоком и с приличной долей ярости сделала первый укус.
Кисловатый сок приятно отозвался на вкусовых рецепторах, не вызвав тошноты.
Тимур молча наблюдал за ней, и Лера кое-как доела несчастное яблоко. Раз попросила, будь любезна скушать.
- У меня к тебе есть разговор, - Тимур выждал, пока она проглотит последний кусь, и лишь тогда выдал. Правильно - иначе бы Лера подавилась.
В груди мгновенно что-то сжалось, и девушка интуитивно приготовилась к худшему.
Если Сардынов говорит, что у него к ней разговор - хорошего ждать не приходилось. «Барин» изволит чудить.
- Я тебя слушаю, - отозвалась девушка, облизнув пересохшие губы и не заметив, как жадный взгляд стальных глаз метнулся к ним. Поймал кончик розового языка и тотчас ретировался. Опасно.
- Мой знакомый продает дом. Небольшой по местным меркам. Расположен он смежно с моим участком по восточной стороне. Я хочу его купить.
Лера непонимающе продолжила смотреть на Тимура.
- Хорошее желание.
- Для твоей семьи, - его слова били не в бровь, а в глаз. Разили наповал. - Для Маргариты Николаевны и Геннадия. Свежий воздух им пойдет на пользу. Да и рядом будут с тобой и малышами, когда те родятся. Твоя задача состоит в том, чтобы уговорить их принять дом и переехать в него.
Лера, проведя с Сардыновым три месяца бок о бок, думала, что пережила в плане эмоциональных качелей все, что можно и нельзя. Он подкидывал ей один сюрприз за другим. Постоянно что-нибудь вворачивал новое. Шокировал. Выводил ее из зоны комфорта.
Но то, что он сейчас предлагал...
Если бы Лера стояла, она бы упала. Ноги подкосились бы точно. Жаркая волна окатила тело, ввергая девушку в новую борьбу с собственным телом.
После того, как она подписала второй контракт, Виктор Игнатьевич Вягизов связался с ней пару дней спустя. Он долго и муторно говорил ей медицинскими терминами о состоянии родных. Лера сначала и не поняла, что он фактически отчитывается перед ней, дает полный расклад. В конце беседы он вскользь поздравил ее с бракосочетанием и сообщил, что бесконечно рад, что финансовые вопросы с нее снялись. Лера промолчала.
К Вягизову у нее было двоякое отношение. С одной стороны, Лера понимала, что он - не благотворительный фонд, и в его клинику ежедневно обращаются те, кому нужна помощь, и среди них есть процент «холопов». Он не может всех принимать. С другой стороны стало неприятно, что он кардинально изменил тон общения, как только она связалась с Сардыновым.
Но, в любом случае, она была благодарна Виктору Игнатьевичу, что он вытащил маму и брата.
Предложение же Тимура в очередной раз показало Валерии, что она ни черта не знает человека, чьей женой стала. Ни на йоту. Делец, циник, с травмой в прошлом. С расчетом подходящий ко всему. Даже к ребенку. И тут... Для чего ему возиться с ее родными? Да еще покупать им дом?
Лера, чтобы выиграть время и как-то скомковать мысли в кучу, подтянула к себе одеяло.
- Тимур, это... неожиданно.
А что она могла еще сказать?
Захлопать в ладоши от радости? Броситься к нему на шею?
В другой жизни, Лера, в другой...
- Вягизов их выписывает на днях. Тебе он говорил о дальнейшей реабилитации?
- Да.
- Думаю, и твоя близость им не будет лишней. Поэтому - поговори с ними.
Вот так просто.
Куплю - поговори.
И никаких эмоций на лице.
Зато саму Леру начинало потряхивать от их избытка.
