Дверь открывали по-максимуму бесшумно. Он думал, что она спит?
Тимур, осторожно вошел в комнату, и свет от ночника упал на него, заставив Леру испуганно вскрикнуть и соскочить с кровати.
- Тимур!
- Тихо-тихо, малышка. Не шуми.
- Тимур! Ты...
- Все хорошо.
И это он называет хорошо!
Слова непротолкиваемым комом застряли в горле. И единственное, что могла делать Лера - это дышать и прислушиваться к неистово бьющемуся сердцу, которое грозилось выпрыгнуть из груди.
Пиджака на Тимуре не было. А то, что осталось от рубашки, и рубашкой назвать было нельзя. Изорванная, испачканная грязью и кровью. Сам Тимур выглядел не лучше. На щеке царапина, чуть выше - синяк. На лбу тоже глубокая царапина, заклеенная пластырем.
Как во сне, не чувствуя ног, Лера подбежала к мужу и лихорадочно принялась осматривать его на предмет сильных повреждений. И когда увидела под рубашкой бинты, вскрикнула и сделала еще один шаг, максимально приблизив себя к мужу.
- Что произошло... что произошло... - она не могла себя слышать и видеть.
Но ее мог слышать и видеть Тимур.
И то, что он видел, не могло не удивить его.
- Я попал в аварию, не справился с управлением. Не был пристегнут ремнем безопасности, и меня выкинуло на трассу. Хорошо, что не было встречки, а сзади едущая машина успела затормозить, - он говорил обыденным тоном, точно ничего не произошло.
У Леры же перед глазами замелькали мушки, и чтобы позорно не упасть к ногам мужчины бесполезным кулем, она осторожно, помня о возможных травмах, положила руки на плечи Тимура.
- Господи... - глаза увлажнились, она из последних сил сдерживала рвущиеся наружу рыдания. - Почему не позвонил... Не сообщил... Я же подумала, ты специально не приехал ночевать, решил проучить меня...
Тимур нахмурился.
- Проучить? За что?
Они разговаривали посредине комнаты.
- Как за что? Утром за завтраком я наговорила тебе... Черт, Тимур, у тебя что-то болит? Конечно, болит, о чем я спрашиваю! Пойдем в кровать или кресло! Или тебе, наверное, надо в душ? Точно, в душ!
- Лера! - его окрик подействовал на нее оглушающе. Она перестала мельтешить и даже на мгновение успокоилась - задрала лицо выше, чтобы посмотреть в глаза Тимура. Правильно и сделала, потому что он в свою очередь смотрел на нее пристально и очень серьезно. - А, ну, перестань паниковать. - Я тут. Дома. С тобой. Ничего страшного не произошло. Пара ссадин и одно сломанное ребро. Все.
Тут...
С тобой...
Дома...
Это оказалось последней каплей.
Лера столько времени держала эмоции в себе, привыкла их подавлять и ни коем образом не говорить никому, а тем более, Тимуру о своих чувствах, что сейчас ее прорвало. И она негромко, почти неслышно прошептала:
- А я подумала ты к любовнице поехал.
Эти слова стоило сказать, хотя бы для того, чтобы посмотреть на лицо Тимура.
Сначала оно застыло. В прямом смысле. Замерло. Ни одна мышца не дернулась, не двинулась. Потом, спустя двадцать секунд, когда смысл сказанного дошел до мужчины, его брови медленно поползли вверх.
А потом Тимур и вовсе откинул голову назад, рассмеявшись.
Он смеялся открыто, искренне, забористо. Как смеется человек, с плеч которых внезапно свалился огромный груз. Он его пытался скинуть бесчисленное количество раз, но никогда не получалось. А тут - оп - и его больше нет.
Смеясь, Тимур положил руку на правый бок, видимо, ребро было сломано с этой стороны.
Лера же, немного пораженная его реакцией на ее слова, невольно улыбнулась.
Смех Тимура... Он был чудесным.
- На кой... на кой хрен мне любовница, если у меня есть ты?
Вот это признание стоило бессонной ночи. Стоило непролитых слез. Оно много чего стоило.
Проведя рукой по лицу, не зная, что больше сказать, чтобы не выставить себя еще большей дурочкой, Лера негромко произнесла:
- Пойдем я тебя помою. И плечи разомну.
Мужской смех тотчас оборвался.
И глаза цвета стали задержались на порозовевшем женском лице.
- Получается, ты себе напридумывала черте что?
Лера пожала плечами.
- Получается, что так.
- А позвонить?
- У меня нет твоего номера.
- Это ты сейчас серьезно?
- Абсолютно.
Тимур покачал головой и притянул Леру к себе. Та осторожно прижалась к его телу и с легкой тревогой отметила, что к обычному его запаху примешался запах медикаментов. Она закрыла глаза и тихо вздохнула. Почувствовав, как Тимур целует ее в макушку, снова едва смогла удержать слезы.
Да что же она какая чувствительная стала...
Или дело не в чувствительности? А в том, что они впервые проявляют нежность открыто по отношению друг к другу?
Испытывая легкий стыд за свои грешные мысли, Лера призналась, что ей безумно нравится вот так стоять, обнимая потрепанное тело Тимура. И ей было хорошо. Ей было очень хорошо.
Именно на душе. Наверное, впервые с момента их знакомства. Она позволила себе роскошь открыться, принять то, что ей дают и не оттолкнуть, не искать подвоха.
- Ты там говорила что-то про мытье и массаж? Не передумала?
- Нет.
