С этой неожиданной развязностью тона изменилось и поведение мистера Бландуа; он стал грубее, резче, в нем появилось нахальство и дерзость, которых прежде не было; мистер Флинтвинч замечал все это, но его пергаментная физиономия, не подверженная никаким переменам, сохраняла свое обычное бесстрастие. Могло разве показаться, что он чуть-чуть лишнего повисел в петле, прежде чем дружеская рука перерезала веревку; в остальном же он оставался таким, как всегда, невозмутимым и хладнокровным. Осмотр дома закончился в маленькой комнатке, смежной с сенями. Здесь они остановились, и мистер Флинтвинч посмотрел на мистера Бландуа.
- Очень рад. что вы получили удовольствие, сэр, - спокойно заметил он. - Признаюсь, никак не ожидал. Вы даже словно бы повеселели.
- Мало сказать, повеселел, - ответил Бландуа. - Честное слово, я отдохнул и набрался свежих сил. Скажите, мистер Флинтвинч, у вас бывают предчувствия?
- Не знаю, что вы под этим подразумеваете, сэр, - был ответ.
- Предчувствие, это когда вам смутно кажется, что должно произойти нечто - в данном случае нечто приятное.
- Пока что мне ничего такого не кажется, - отвечал мистер Флинтвинч самым серьезным тоном. - Если начнет казаться, я вам сообщу.
- Мне, например, кажется, - продолжал Бландуа, - что нам с вами предстоит познакомиться поближе, милейший. А вам не кажется?
- Н-нет, - с осторожностью отвечал миегер Флинтвинч. - Пока, нет.
- Я предчувствую, что мы с вами станем близкими друзьями. Неужели у вас не появилось такое предчувствие?
- Пока не появилось, - сказал мистер Флинтвинч.
Мистер Бландуа снова ухватил его за плечи и несколько раз тряхнул в виде дружеской шутки; затем взял его под руку и высказал надежду, что любезнейший старый плут не откажется распить с ним бутылочку вина.
Мистер Флинтвинч, не колеблясь, принял приглашение, и они тут же отправились в знакомую нам таверну, не смущаясь дождем, который неугомонно стучал по оконным стеклам, крышам и тротуарам. Гроза миновала, уже не гремел гром, не сверкали молнии, но дождь лил как из ведра. Добравшись до своей комнаты, Бландуа в качестве любезного хозяина тут же приказал подать портвейну и уютно свернулся на диванчике у окна (для удобства подмяв под себя все хорошенькие подушечки), а мистер Флинтвинч расположился в кресле по другую сторону стола. Мистер Бландуа предложил пить большими стаканами, на что мистер Флинтвинч охотно согласился. Когда стаканы были принесены и вино налито, мистер Бландуа, окончательно разошедшись, чокнулся со своим гостем и предложил тост за дружбу, которая согласно его предчувствию должна была связать их в самом недалеком будущем. Мистер Флинтвинч не разделял бурного веселья своего хозяина, но тосты принимал любые, и исправно, хоть и молча, пил сколько бы ему ни налили. Он с готовностью протягивал свой стакан, когда мистер Бландуа изъявлял желание чокнуться (а он его изъявлял всякий раз, вновь наполнив стаканы), и с не меньшей готовностью осушал бы не только свой стакан, но и стакан Бландуа тоже, ибо от винной бочки его отличало лишь то, что бочка не ощущает вкуса вина.
Короче говоря, мистеру Бландуа пришлось убедиться, что лить вино в Флинтвинча совершенно бесполезно, ибо от этого язык у него не развязывается, а еще больше прилипает к гортани. Более того, он, видимо, готов был продолжать это занятие всю ночь, а там, если доведется, весь следующий день и следующую ночь; тогда как мистер Бландуа смутно чувствовал, что его собственный язык начинает болтаться чересчур уж усердно. А потому он после третьей бутылки прекратил развлечение.
- Вы завтра зайдете к нам за деньгами? - деловито спросил мистер Флинтвинч, прощаясь.
- Не беспокойтесь, моя прелесть, деньги я с вас получу, - отвечал мистер Бландуа, хватая собутыльника за ворот. - До свидания, Флинтвинчик! Тут он с истинно южным пылом сжал его в объятиях и звучно облобызал в обе щеки. - Мы еще увидимся, громы и молнии! Слово джентльмена!
Но на следующий день он так и не появился, хотя рекомендательное письмо из Парижа было получено с утренней почтой. А вечером, зайдя в таверну, мистер Флинтвинч к немалому своему удивлению узнал, что он еще утром полностью расплатился и отбыл на континент. Однако же Иеремия до тех пор скреб свой подбородок, пока не выскреб из него твердую умеренность, что мистер Бландуа сдержит свое слово и им еще приведется увидеться.
ГЛАВА XXXI - Достоинство
