- Да, это весь мой ответ. И смею думать, - с высокомерным видом прибавил мистер Тип после минутной паузы, - смею думать, вашему гостю понятно, почему это весь мой ответ. Иначе говоря, вашему гостю понятно, что он поступил со мной так, как с джентльменами не поступают.
- Нет, мне непонятно, - спокойно возразил виновник его благородного гнева.
- Неужели? В таком случае, позвольте разъяснить вам, сэр, что, если я обращаюсь к некоему лицу с деликатной просьбой, с настоятельной просьбой, с вежливо изложенной просьбой о небольшой временной ссуде, которую ему ничуть не трудно - заметьте, ничуть не трудно удовлетворить, и если данное лицо отвечает мне отказом, я нахожу, что оно поступило со мной так, как с джентльменами не поступают.
До сих пор Отец Маршалси молча прислушивался к словам сына, но, услышав последнюю фразу, он тотчас же сердито вскричал:
- Как ты смеешь...
Но сын перебил его:
- А вот так и смею, и не начинайте городить всякий вздор. Что касается тона, который я принял по отношению к данному лицу, так вам бы следовало гордиться тем, что я защищаю семейное достоинство.
- Он прав! - воскликнула Фанни.
- Семейное достоинство? - повторил отец. - Ты говоришь о семейном достоинстве? Так я, стало быть, дожил до того, что мой сын учит меня - меня! - что такое семейное достоинство!
- Слушайте, отец, не стоит нам, право, препираться и заводить скандал из-за этого. Я пришел к заключению, что данное лицо поступило со мной так, как с джентльменами не поступают, и больше тут говорить не о чем.
- Нет, сэр, тут есть о чем говорить, - возразил отец. - Есть о чем говорить. Ты пришел к заключению! Ты пришел к заключению!
- Да, я пришел к заключению. Что толку без конца повторять это?
- А то, - вскричал отец, распаляясь все больше, - что ты не имел права приходить к такому чудовищному, такому - кхм - безнравственному, такому кха - отцеубийственному заключению. Нет, мистер Кленнэм, прошу вас, не заступайтесь, сэр. Тут речь идет о - кхм, - о принципе, а принцип для меня важней даже соображений - кха - гостеприимства. Я возражаю против утверждения, высказанного моим сыном. Я - кха, - я отказываюсь его признать.
- Да при чем тут вы, отец? - бросил через плечо сын.
- При чем тут я? При чем тут я? А притом, сэр, что это затрагивает мое собственное - кхм - достоинство. Утверждая нечто подобное, вы, сэр (он снова достал платок и вытер им лицо), оскорбляете мои лучшие чувства. Предположим, что я сам бы обратился к какому-нибудь лицу или - кхм - лицам с просьбой - с деликатной просьбой, с настоятельной просьбой, с вежливо изложенной просьбой о небольшой временной ссуде. Предположим, что упомянутое лицо легко могло бы удовлетворить эту просьбу, однако не пожелало удовлетворить и ответило отказом. Значит ли это, что я должен выслушать из уст родного сына, что со мной поступили не так, как принято поступать с джентльменами, и что я - кха - допустил это?
Эми кротко попыталась успокоить расходившегося отца, но не тут то было. Он твердил, что его достоинство задето и что он этого не потерпит.
Как, он должен в своем доме, от своего сына выслушивать подобные вещи? Как, он должен терпеть унижения от собственной плоти и крови?
- Да какие там унижения, все это одни ваши выдумки, отец, - возразил молодой человек недовольным тоном. - Мои заключения совершенно вас не касаются. И мои слова тоже совершенно вас не касаются. Нечего принимать все на свой счет.
- А я вам говорю, сэр, это меня весьма даже касается! - воскликнул отец. - И я с глубоким возмущением должен заметить вам, что, если бы у вас была хоть капля, не скажу совести, но хотя бы - кхм, - хотя бы уважения кха - к щекотливым и деликатным обстоятельствам вашего отца, у вас язык бы не повернулся высказывать такие - кха, - такие противоестественные взгляды. Наконец если уж отец для вас - ничто, если вы пренебрегаете сыновним долгом, то вы ведь все-таки - кхм - христианин. Надеюсь, вы не записались - в - кха, - в атеисты. А в таком случае позвольте вас спросить, разве это по-христиански - бесчестить и хулить некое лицо за то, что оно один раз ответило вам отказом, когда это же лицо - кха - в другой раз может удовлетворить вашу просьбу? Разве истинный христианин не должен - кхм повторить свою попытку? - Вдохновленный собственными словами, он пришел в благочестивый раж.
- Ну, я вижу, с вами сегодня не сговоришься. Уберусь-ка я лучше отсюда. Спокойной ночи, Эми. Не сердись на меня. Я сам не рад, что это все вышло при тебе - ей-богу, не рад; но я не могу поступиться своим достоинством даже для тебя, старушка.
С этими словами он надел шляпу и удалился вместе с мисс Фанни, которая не преминула на прощанье обдать Кленнэма уничтожающим взглядом, ясно говорившим, что он давно разоблачен ею, как участник заговора против семейного достоинства Дорритов.
