- Здравствуйте, мистер Дойс, - сказал Кленнэм, поравнявшись с ним. Рад встретить вас снова, и к тому же в местах, куда более приятных, нежели Министерство Волокиты.
- А, приятель мистера Миглза! - воскликнул опознанный преступник, оторвавшись от выкладок, которые он, видимо, делал в уме, и пожимая руку Артуру. - Очень приятно, сэр. Вы уж извините, запамятовал вашу фамилию.
- Охотно извиняю. Тем более что фамилия ничем не прославленная. Не Полип.
- Знаю, знаю, - засмеялся Дойс. - Я уже вспомнил: Кленнэм. Рад вас видеть, мистер Кленнэм.
- Сдается мне, мистер Дойс, - сказал Артур, когда они зашагали дальше, - что мы с вами держим путь в одно и то же место.
- Значит, и вы в Туикнем? - спросил Дэниел. - Что ж, тем лучше.
Они очень быстро освоились друг с другом, и у них завязался оживленный разговор, за которым время летело незаметно. Злонамеренный изобретатель отличался скромностью и здравым умом; кроме того, он привык сочетать смелый и оригинальный замысел с точным и тщательным исполнением, и одно это, при всей его непритязательности, делало его человеком далеко не заурядным. Нелегко было заставить Дэниела Дойса разговориться о себе; поначалу он отделывался скупыми и уклончивыми ответами: да, он сделал то-то и то-то, такое-то изобретение принадлежит ему, и такое-то усовершенствование - тоже ему; но ведь таково уж его ремесло, знаете ли, таково уж его ремесло. Однако мало-помалу он уверился, что его расспрашивают не из праздного любопытства, и это развязало ему язык. Так Артур узнал, что он сын кузнеца, родом с севера; что мать, овдовев, отдала его в ученье к слесарю; что проучившись немного времени, он стал "придумывать разные мелочишки", и это повело к тому, что слесарь освободил его от контракта и отпустил с денежным подарком, благодаря которому он смог осуществить свою заветную мечту - определиться в ученики к опытному механику. В мастерской этого механика он провел семь лет, упорно трудился, упорно учился, упорно недосыпал и недоедал. Когда положенный срок пришел к концу, он не захотел уйти и еще семь или восемь лет работал в мастерской на жаловании; а после того подался на берега Клайда *, где снова работал и снова учился, сменяя книгу на молоток и сверло, чтобы пополнить свои теоретические и практические знания. Так прошло еще шесть или семь лет. Потом ему предложили поехать в Лион, и он принял это предложение; из Лиона перекочевал в Германию, а находясь в Германии, получил приглашение в Россию, в Санкт-Петербург, где дела у него пошли очень успешно, пожалуй успешней, чем где бы то ни было. Однако вполне естественное чувство влекло его в Англию; ему хотелось добиться успеха на родине, хотелось послужить ей в меру своих сил. И вот он вернулся. Открыл небольшой завод, изобретал, рассчитывал, строил и, наконец, после двенадцати лет неустанных трудов и стараний зачислен в Британский Почетный Легион - Легион Отвергнутых Министерством Волокиты, и удостоился Британского Большого Креста - креста, поставленного на его деле Полипами и Чваннингами.
- Можно только пожалеть, что вы затеяли это дело, мистер Дойс, - сказал Кленнэм.
- Верно, сэр, - но, с другой стороны, как же быть? Если человек имел несчастье изобрести что-то, что может принести пользу его отечеству, он должен добиться толку, чего бы это ни стоило.
- А не лучше ли махнуть рукой? - спросил Кленнэм.
- Невозможно. - Дойс покачал головой, задумчиво улыбаясь. - Мысль дана человеку не для того, чтоб быть похороненной в его голове. Мысль дана ему для того, чтобы создавать вещи, полезные людям. Человек должен бороться за свою жизнь и защищать ее, пока хватит сил. Так же и изобретатель должен бороться за свое изобретение.
- Вы хотите сказать, - отозвался Артур, проникаясь все большим уважением к этому тихому человеку, - что даже и теперь вы не утратили мужества?
- Не имею на это права, - отвечал Дойс. - Ведь идея моя все-таки верна!
Некоторое время они шагали молча, затем Кленнэм, желая переменить разговор и в то же время не желая делать это слишком резко, спросил мистера Дойса, есть ли у него компаньон, который делил бы с ним вес заботы и трудности.
- Нет, - отвечал тот. - Теперь нет. Был у меня компаньон, в то время когда я начинал. Хороший был человек, настоящий друг. Но он несколько лет назад умер; и так как я не мог примириться с мыслью, что кто-то другой займет его место, я выкупил у наследников его долю, и с тех пор управляюсь один. Только, знаете что? - добавил он, остановившись и с добродушной усмешкой положив на локоть Кленнэма свою правую руку со странно отогнутым большим пальцем, - изобретатели не годятся для ведения дел.
- Неужели?
- По крайней мере так утверждают деловые люди, - сказал Дойс и, весело расхохотавшись, снова зашагал вперед. - Уж не знаю почему, но принято считать, что мы, горемычные, начисто лишены обыкновенного житейского здравого смысла. Даже милейший хозяин этого дома, - Дойс мотнул головой в сторону Туикнема, - лучший мой друг на земле, почитает своим долгом опекать меня, как существо, неспособное о себе позаботиться.
