– Благодарю вас, миссис Дженераль, – возразила молодая леди. – Я этого не думаю. Я предпочитаю свое выражение.
Это была обычная манера мисс Фанни отвечать на замечания миссис Дженераль, но она принимала их к сведению и пускала в ход впоследствии.
– Я бы упомянула о нашей встрече с мистером и миссис Гоуэн, – сказала Крошка Доррит, – если бы этого не сделал дядя. Но я еще не видела вас с тех пор. Я намеревалась упомянуть об этом за завтраком, так как мне хочется сделать визит миссис Гоуэн и познакомиться с ней поближе, если папа и миссис Дженераль ничего не имеют против.
– Ну, Эми, – сказала Фанни, – я очень рада, что ты наконец выразила желание познакомиться с кем-нибудь в Венеции. Хотя еще вопрос, следует ли знакомиться с мистером и миссис Гоуэн.
– Я говорю о миссис Гоуэн, милочка.
– Без сомнения, – согласилась Фанни. – Но ведь ты не можешь развести ее с мужем без парламентского акта [60].
– Вы имеете что-нибудь против этого визита, папа? – нерешительно спросила Крошка Доррит.
– Право, я… кха… А что думает об этом миссис Дженераль?
Миссис Дженераль думала, что, не имея чести быть знакомой с мистером и миссис Гоуэн, она не может навести лак на этот предмет. Она может только заметить, что с точки зрения, принятой в лакировальном деле, весьма важно знать, пользуется ли означенная леди достаточными связями в обществе, чтобы поддерживать знакомство с семейством, занимающим такое высокое место в общественном храме, какое занимает семья мистера Доррита.
При этом заявлении лицо мистера Доррита заметно омрачилось. Он уже хотел (вспомнив по поводу связей в обществе о некоем навязчивом господине по имени Кленнэм, с которым ему, кажется, приходилось встречаться в прежнее время) подать свой голос против Гоуэнов, когда Эдуард Доррит, эсквайр, вмешался в разговор, вставив стеклышко в глаз и крикнув:
– Эй… вы, ступайте вон! – Это восклицание относилось к двум лакеям, прислуживавшим за столом, и вежливо давало им понять, что господа пока обойдутся без их услуг.
Когда те повиновались приказу, Эдуард Доррит, эсквайр, продолжил:
– Может, не лишним будет сообщить вам: хоть я отнюдь не питаю расположения к этим господам, по крайней мере к мистеру Гоуэну, они люди со связями, если это играет какую-нибудь роль.
– Огромную роль, смею сказать, – заметила великолепная лакировщица. – Если вы подразумеваете связи с влиятельными и важными людьми…
– Насчет этого судите сами, – сказал Эдуард Доррит, эсквайр. – Вы, вероятно, слыхали о знаменитом Мердле?
– О великом Мердле? – воскликнула миссис Дженераль.
– Именно, – сказал Эдуард Доррит, эсквайр. – Они знакомы с ним. Миссис Гоуэн – я разумею вдову, мать моего учтивого друга, – приятельница миссис Мердль, и я знаю, что эти двое тоже знакомы с ней.
– Если так, то более веского ручательства нельзя и придумать, – сказала миссис Дженераль, обращаясь к мистеру Дорриту и в то же время вознося ввысь свои перчатки и наклоняя голову, точно поклоняясь какому-нибудь божеству.
– Я бы желал спросить моего сына из… кха… чистого любопытства, – сказал мистер Доррит совершенно другим тоном, – откуда он получил эти… хм… своевременные сведения.
– Это очень простая история, сэр, – ответил Эдуард Доррит, эсквайр, – сейчас я вам объясню. Во-первых, миссис Мердль – та самая дама, с которой вы объяснялись в… как это место…
– В Мартиньи, – подсказала Фанни с невыразимо томным видом.
– Мартиньи, – подтвердил брат, подмигивая сестре, которая в ответ на это сделала большие глаза, потом засмеялась и покраснела.
– Как же это, Эдуард, – сказал мистер Доррит, – ты говорил мне, что фамилия джентльмена, с которым ты объяснялся… кха… Спарклер. Ты еще показывал мне карточку. Хм… Спарклер.
– Без сомнения, отец; но из этого не следует, что его мать носит ту же фамилию. Он ее сын от первого мужа. Теперь она в Риме, где мы, по всей вероятности, познакомимся с ней поближе, так как вы решили провести там зиму. Спарклер только что приехал сюда. Я вчера провел с ним вечер в одной компании. Он, в сущности, славный малый, только слишком уж носится со своей несчастной страстью к одной молодой девице, в которую врезался по уши. – Тут Эдуард Доррит, эсквайр, направил свой монокль на мисс Фанни. – Мы сравнивали вчера наши путевые заметки, и я получил от самого Спарклера те сведения, которые сообщил вам.
Тут он умолк окончательно, продолжая смотреть в монокль на мисс Фанни, с трудом удерживая стеклышко в глазу и пытаясь изобразить необычайно тонкую улыбку, что отнюдь не украшало его физиономии.
