– Потому что она и сама знает о моей помолвке, папа, – возразила Фанни. – Она очень наблюдательна, смею сказать. Я заметила это. Пусть же догадывается сама. А если не догадается, то узнает, когда мы обвенчаемся. Надеюсь, вы не сочтете недостатком дочерней почтительности, если я скажу, что это самое подходящее время для миссис Дженераль.
– Фанни, – возразил мистер Доррит, – я поражен, я возмущен этим… хм… капризным и непонятным проявлением ненависти… кха… к миссис Дженераль.
– Пожалуйста, не говорите о ненависти, папа, – не унималась Фанни, – так как, уверяю вас, я не считаю миссис Дженераль достойной моей ненависти.
В ответ на эти слова мистер Доррит поднялся со стула и величественно остановился перед дочерью, устремив на нее взгляд, полный строгого упрека. Его дочь, повертывая браслет на руке и посматривая то на браслет, то на отца, сказала:
– Как вам угодно, папа. Мне очень жаль, что я не угодила вам, но это не моя вина. Я не дитя, я не Эми, и я не намерена молчать.
– Фанни, – произнес мистер Доррит, задыхаясь после величественной паузы, – если я попрошу тебя остаться здесь, пока я формально не сообщу миссис Дженераль как образцовой леди и… хм… доверенному члену семьи о… кха… предполагаемой перемене, если я… кха… не только попрошу, но и… хм… потребую этого…
– О папа, – перебила Фанни выразительным тоном, – если вы придаете этому такое значение, то мне остается только повиноваться. Надеюсь, впрочем, что я могу иметь свое мнение об этом предмете, так как оно не зависит от моей воли.
С этими словами Фанни уселась, приняв вид воплощенной кротости, которая, впрочем, в силу крайности, казалась вызовом, а ее отец, не удостоивая ее ответом или не зная, что ответить, позвонил мистеру Тинклеру.
– Миссис Дженераль.
Мистер Тинклер, не привыкший к таким лаконичным приказаниям, когда речь шла о прекрасной лакировщице, стоял в недоумении. Мистер Доррит, усмотрев в этом недоумении всю Маршалси со всеми приношениями, моментально рассвирепел:
– Как вы смеете? Это что значит?
– Виноват, сэр, – оправдывался мистер Тинклер. – Я не знаю…
– Вы отлично знаете, сэр, – крикнул мистер Доррит, побагровев. – Не говорите вздора… кха… отлично знаете. Вы смеетесь надо мной, сэр.
– Уверяю вас, сэр… – начал было мистер Тинклер.
– Не уверяйте меня, – возразил мистер Доррит. – Я не желаю, чтобы слуга уверял меня. Вы смеетесь надо мной. Вы получите расчет… хм… вся прислуга получит расчет. Чего же вы ждете?
– Ваших приказаний, сэр.
– Вздор, – возразил мистер Доррит, – вы слышали мое приказание. Кха… хм… передайте миссис Дженераль мое почтение и просьбу пожаловать сюда, если это ее не затруднит. Вот мое приказание.
Исполняя эту просьбу, мистер Тинклер, по всей вероятности, сообщил, что мистер Доррит в жестоком гневе: по крайней мере, юбки миссис Дженераль что-то очень скоро зашелестели в коридоре, как будто даже мчались к комнате мистера Доррита, – однако за дверью приостановились и вплыли в комнату с обычной величавостью.
– Миссис Дженераль, – сказал мистер Доррит, – садитесь, пожалуйста.
Миссис Дженераль с грациозным поклоном опустилась на стул, предложенный мистером Дорритом.
– Сударыня, – продолжил этот джентльмен, – так как вы были столь любезны, что взяли на себя труд… хм… довершить образование моих дочерей, и так как я убежден, что все близко касающееся их интересует и вас…
– О конечно, – заметила миссис Дженераль самым деревянным тоном.
– То я считаю приятным для себя долгом сообщить вам, что моя дочь, здесь присутствующая…
Миссис Дженераль слегка наклонила голову в сторону Фанни. Та отвечала низким поклоном, затем высокомерно выпрямилась.
– …что моя дочь Фанни… кха… помолвлена с известным вам мистером Спарклером. Отныне, сударыня, вы освобождаетесь от половины ваших трудных обязанностей… кха… трудных обязанностей, – повторил мистер Доррит, бросив сердитый взгляд на Фанни. – Но это обстоятельство… хм… конечно, не отразится ни в каком отношении, ни прямо, ни косвенно, на положении, которое вы столь любезно согласились занять в моей семье.
– Мистер Доррит, – ответила миссис Дженераль, не нарушая безмятежного покоя своих перчаток, – всегда снисходителен и слишком высоко ценит мои дружеские услуги.
Мисс Фанни кашлянула, как будто говоря: «Вы правы».
– Мисс Доррит, без сомнения, позволит мне принести ей мое искреннее поздравление. Подобные события, когда они свободны от порывов страсти… – Миссис Дженераль закрыла глаза, как будто не решалась взглянуть на своих собеседников, произнося это ужасное слово. – …когда происходят с одобрения близких родственников и скрепляют основы благородного семейного здания, могут считаться счастливыми событиями. Надеюсь, мисс Доррит позволит мне принести ей мои искреннейшие поздравления.
Тут миссис Дженераль остановилась и мысленно произнесла для придания надлежащей формы губам: «Папа, помидор, птица, персики и призмы».
