– О (с глубоким изумлением), благодарю вас, Джон Чивери, благодарю. Но, право, я боюсь, что вы слишком… Нет? В таком случае не буду спорить. Будьте добры, положите их на полку, Джон Чивери, и садитесь. Ведь вы свой человек.
– Благодарю вас, сэр; надеюсь, мисс, – тут юный Джон начал вертеть свой цилиндр вокруг левой руки, – мисс Эми в добром здравии, сэр?
– Да, Джон Чивери, да, совершенно здорова. Ее нет дома.
– Нет дома, сэр?
– Да, Джон. Мисс Эми пошла гулять. Мои дети часто уходят гулять. Впрочем, в их возрасте это так естественно, Джон.
– Именно так, конечно, сэр.
– Прогулка, прогулка, да! – Он тихонько постучал пальцами по столу и взглянул на окно. – Эми хотела пройтись по Железному мосту. В последнее время она пристрастилась к нему. – Сказав это, он переменил разговор. – Ваш отец не на службе, кажется, сегодня, Джон?
– Нет, сэр, он придет позднее, к вечеру. – Повертев еще немного шляпой, юный Джон встал. – Я должен проститься с вами, сэр.
– Так скоро? До свидания, юный Джон. Нет-нет (самым снисходительным тоном), не снимайте перчатки. Можете и так пожать мне руку. Вы ведь свой человек!
Обрадованный этим ласковым приемом, юный Джон спустился с лестницы. По дороге ему встретились члены общежития с гостями, направлявшиеся к мистеру Дорриту. В эту минуту последний громко крикнул, нагнувшись над перилами лестницы:
– Очень вам обязан за подарок, Джон!
Очень скоро обожатель Крошки Доррит уплатил свое пенни на Железном мосту и пошел тише, высматривая знакомую и милую фигурку. Сначала он боялся, что она ушла, но, направляясь к Миддлсексу, увидел ее. Она стояла у перил, глядя на воду в глубокой задумчивости. Он недоумевал, о чем она так задумалась. Отсюда виден был целый лес городских крыш и труб, виднелись вдали мачты и шпили. Не о них ли она думала?
Крошка Доррит задумалась так глубоко и была так поглощена своими мыслями, что, хотя ее обожатель ждал, как ему казалось, очень долго и раза два или три отходил и опять возвращался, ни разу не пошевелилась. Наконец он решил пройти мимо нее, сделать вид, что заметил ее случайно, и заговорить с ней. Место было удобное, и теперь или никогда надлежало переговорить с ней.
Он направился к ней, но она не слыхала его шагов, пока он не подошел вплотную. Когда он сказал: «Мисс Доррит», она вздрогнула и отшатнулась от него с выражением испуга и даже отвращения, которое страшно смутило его. Она часто избегала его, сказать правду – даже всегда, в течение последних лет. Заметив его приближение, она убегала, и это бывало так часто, что злополучный юный Джон не мог не видеть здесь умысла. Но он приписывал это ее застенчивости, ее скромному характеру, тому обстоятельству, что она догадывается о его чувствах, – чему угодно, только не отвращению. Теперь же ее быстрый взгляд, казалось, говорил: «Как, это вы? Лучше бы мне встретиться с кем угодно, только не с вами».
Это длилось всего мгновение; она тотчас опустила глаза и сказала своим нежным голоском:
– О мистер Джон, это вы? – Но она знала, что случилось, так же, как и он знал, что случилось, и они стояли друг против друга одинаково смущенные.
– Мисс Эми, я боюсь, что обеспокоил вас…
– Да, немножко. Я… я хотела остаться одна и думала, что одна.
– Мисс Эми, я взял на себя смелость прийти сюда, потому что мистер Доррит, у которого я был сейчас, случайно упомянул, что вы…
Он еще сильнее смутился, когда она прошептала тоном упрека:
– Отец, отец!.. – и отвернулась.
– Мисс Эми, я надеюсь, что не обидел вас, упомянув о мистере Доррите. Уверяю вас, что он совершенно здоров, и в самом лучшем расположении духа, и отнесся ко мне даже любезнее, чем обыкновенно: был так добр, что назвал меня своим человеком и во всех отношениях обласкал.
К невыразимому изумлению своего обожателя, Крошка Доррит, закрыв руками лицо и содрогнувшись, точно от сильной боли, пробормотала:
– О отец, как ты мог! О милый, милый отец, как ты мог так поступить!
Бедняга смотрел на нее, надрываясь от сострадания и не зная, что предпринять, пока она не достала платок и, прижав к лицу, не бросилась прочь. Сначала он остолбенел, потом кинулся за ней.
– Мисс Эми, ради бога! Пожалуйста, остановитесь на минутку. Мисс Эми, если уж дошло до этого, позвольте мне высказаться. Я с ума сойду, если буду думать, что это я довел вас до такого состояния!
Его дрожащий голос и непритворное волнение заставили Крошку Доррит остановиться.
– О, я сама не знаю, что делать! – воскликнула она. – Не знаю, что делать!
Юный Джон, с детства привыкший видеть ее спокойной и сдержанной, был потрясен от цилиндра до каблуков при виде ее огорчения, тем более что причиной его оказывался он сам. Он сознавал, что объяснение необходимо. Может быть, она не поняла его, приписав ему какие-нибудь поступки и намерения, которые ему и во сне не снились. Он просил его выслушать, оказать такую милость.
