Пропустив небольшой кусок, начинает читать: «Morda misliš, da kneza sem imel v rokah. Toda stoletja neprestanega lova in izkušnje večkratnih porazov so me naučila. Frontalni napad na kneza je najbolj neumen in poguben način. Dokler nisem vedel, kje je njegov brlog, in najpomembnejše, kje je njegove zaloge zemlje, nisem mogel računati na uspeh. Najprej moral bi najti in izvedeti. In tukaj sem čudno bil obsojen na nenehen nečasten neuspeh». (Ты, возможно, думаешь, что князь был у меня уже в руках. Но столетия непрерывной охоты и опыт многократных поражений научили меня. Лобовая атака в отношении князя – самый глупый и гибельный путь. Пока я не знал, где его логово, а самое главное, где его запасы земли, нечего было и думать о нападении. Прежде всего следовало выследить и выяснить. И вот тут-то меня самым странным образом преследовали позорные неудачи.)
Голос Драгана: «Enako se je zgodilo tudi in takrat. Stal sem nekaj korakov stran od kneza in nisem mogel, čeprav se sem trudil, slišati niti ene same uporabne misli. (Так случилось и в тот раз. Стоя в нескольких метрах от князя, я не мог, как ни напрягался, расслышать ни единой дельной мысли.) В том ли была причина, что я бездумно потратил силы на легкомысленные фокусы с бедняжкой Мэри. Или в том, что князь был неизмеримо сильнее и опытнее меня и поэтому его разум был для меня закрыт. А может быть, тёплый кокон по-голубиному лепечущих полудетских мыслей окружал князя светлой аурой неуязвимости.
Он снова ускользнул от меня, растворился в Лондонской туманной мути. А мне оставалось лишь беспомощно таится в шёлковой тиши тёмного будуара, пока развесёлая Полли пыталась растормошить нашу меланхоличную затворницу. Слушая нескончаемое бестолковое щебетание, я не раз и не два порывался немедленно покинуть свое глупое убежище хотя бы и на глазах двух вполне сознательных девиц, с которыми в своем состоянии я уже никак не мог бы справиться силой гипнотического наваждения.
Хотя смысла в таком поступке было бы не больше, чем в надоедливой девичьей болтовне. У меня ещё оставался шанс снова вернуться в этот дом неприметным гостем и снова дождаться появления князя. Во всяком случае, я наделся, что ни перед кем и ничем себя не выдал».
***
Полли и Мэри выходят в гостиную. Притихшее было общество взрывается шумными приветствиями. Густо беленое личико Мэри выглядит вполне себе очаровательно, разве что чуть анемично. Жизнерадостная компания завладевает её вниманием: каждый влечет её к себе, спешит перекинуться с ней хотя бы парой слов, обменяться улыбкой или взглядом.
В разгар весёлой возни с фантами нервическому господину становится плохо. Он тяжело валится на стену и съезжает по ней, подёргиваясь и свесив голову, как тряпичная кукла. Покрытое испариной лицо до серости бледно и безжизненно.
Переполох, вызванный неожиданным обмороком, странным образом не касается Мэри, которая вновь впадает в задумчивое оцепенение. Только острый взгляд льдисто-голубых глаз выводит её из ступора. Она вздрагивает, когда её дымчатые глаза невольно пересекаются с холодными взглядом темноволосого гостя. И на её преувеличенно кукольное личико набегает тень тревоги, так что она даже не замечает, что, вздрогнув, расплескала вино из своего бокала. Воздушное кружево платья безнадёжно испорчено безобразным алым пятном, расползающимся по её груди.
***
Бэла нетерпеливо возится на стуле, кутаясь в шубу. Ирена с участием:
– Vidim, da si popolnoma utrujena. (Я вижу, ты совсем устала.)
Бэла отвечает энергично, хотя её бледное осунувшееся лицо говорит о другом:
– Нет-нет! Спать совсем не хочется. Просто не очень интересно. Незанимательно. Ничего нового.
Ирена мягко, но с чувством возражает:
– In za moje pojme, je zelo zanimivo. Ko je on stal v sobi, vendar ona ni mogla ga videti! Bilo je grozno! Kar je kurja polt me oblivala. (А по-моему, очень интересно. Когда он стоял в комнате, но она не могла его увидеть! Просто жуть! У меня даже мурашки пошли по коже.)
Бэла с показным равнодушием:
– Это просто гипноз. Вампиры такое могут. А остальное – любовная бессмыслица!
Ирена качает головой:
– In to je oseba, ki obožuje Lermontova! Ne bodi cinična! (И этот человек любит Лермонтова! Не будь циником!)
Бэла несколько пристыженная:
– И чем там всё кончилось?
– Toda ne! Zadnjikrat si me prisilila, da sem prebrala to, kar mi ni všeč. Tokrat boš morala sprejeti. Prebereva zaporedoma. (Ну, нет! В прошлый раз ты заставила меня читать то, что мне не нравилось. В этот раз придется смириться тебе. Читаем всё по порядку.)
Бэла смиренно кивает, и Ирена, пряча удовлетворенную улыбку, возвращается к чтению: «Po nekaj mesecih sem počutil, da nekaj se je spremenilo v ozračju veselega salona Belle D'Arlot. (Через пару месяцев я почувствовал, как что-то изменилось в атмосфере весёлого салона Belle D'Arlot.) Эти постепенные изменения, если определить их наиболее точными словами, выглядели так, будто плоскость веселья сместилась – с беззаботного жизнерадостного кутежа к тяжелому лихорадочному разгулу.
***
