Мужчина в высокой круглой шляпе осторожно приближается к дверям. Они приоткрыты, и ночной гость некоторое время медлит на пороге. Бесшумно, ступая по каменному полу, он входит в пустынный холл. Вещи застыли в сонном оцепенении, лишь подрагивает на холодном полу голубоватый свет, льющийся сквозь незанавешенные окна.
По тяжелой резной лестнице он не спеша поднимается на второй этаж. Последняя ступенька предательски скрипит, и в ответ на это в сумрачных глубинах дома что-то невнятно шуршит или шепчет. Мужчина мгновенно срывается с места в направлении звука. В синеватом мраке отдаленной комнаты, чьи углы тонут в непроглядной угольной ночи, его встречает человек, неподвижно сидящий за огромным пустым столом.
Человек не обращается к вошедшему, не предпринимает попыток бежать. Его голова слегка склонена, как будто он бессмысленно вперил взгляд в поверхность стола, размышляя о чем-то постороннем. Резко, словно очерченная тушью, сидящая фигура выделяется в проёме высокого лунного окна.
Гость подходит к столу, притрагивается к плечу сидящего – по телу того пробегает дрожь, шея судорожно сокращается, изо рта и носа изливаются густые тёмные струи. Лёгкий шорох отвлекает пришельца. За его спиной из тьмы со смешком выступает миниатюрная женская фигурка, закутанная в плащ.
Девушка снимает капюшон, по плечам рассыпаются золотистые кудри:
– А Вы – невежа! Врываетесь к даме среди ночи и даже не снимаете шляпы, – в переливчатом насмешливом голосе нет и намека на испуг, – Впрочем, и я никудышная хозяйка!
Мэри грациозно скользит к камину. В безмолвном ступоре непрошенный гость наблюдает, как она кропотливо и неспешно разжигает огонь.
Пламя камина обнимает девушку тёплым сиянием. Встав у стола, она легко кивает в сторону остывающего тела:
– Простите великодушно, моя трапеза окончена. Но если желаете, я пошлю за вином.
Гость снимает шляпу и перчатки, оставляет их на краю стола. Устремив на Мэри взгляд своих ледяных глаз, обнажает тонкий серебристый клинок. Даже не вздрогнув при виде смертоносного оружия, девушка мягко, но твёрдо подходит к мужчине почти вплотную:
– О! Так Вы подготовились!
Тонкими полупрозрачными пальчиками проводит она по сияющему лезвию, но на пальцах не выступает алая кровь. Ровные порезы набухают мертвенно-чёрной жижей. Мэри подносит раненые пальцы к лицу гостя. Он отвечает ей равнодушным молчанием.
– Нет? – отвернувшись, она прикладывает пальцы ко рту, по-детски посасывая свои ранки.
– Я пришел не к тебе, – наконец холодно изрекает мужчина.
Мэри отвечает, не оборачиваясь:
– Очень жаль! Кроме меня, здесь никого нет.
Она на секунду задумывается и вдруг резко обращается к гостю:
– Что ж! Покончим с этим. Приступай!
Но пришелец опускает свой клинок:
– Где хозяин этого дома?
Мэри непоколебима:
– Этот дом всегда был только моим, – смотрит на опущенное оружие, – Чего ты ждешь? Моей исповеди? Я облегчу тебе задачу.
Молниеносным движением подхватывает острие клинка, проводит им сверху вниз – её одеяние, распоротое клинком, спадает на пол. На теле проступает след острия: от подбородка до живота, прерываясь на шее, раскрывается и сочится чёрным ровный глубокий порез. С подбородка густо капает мёртвая кровь. Лишь на мгновение дрогнув от боли, она выпрямляется и опускает руки, развернув их ладонями наружу, как бы приглашая мстителя к действию. На белоснежной коже её ладоней вздуваются безобразно чёрные ожоги.
Но мужчина отбрасывает оружие. Подойдя к своей жертве, он берет в ладони её кукольное личико и сжимает виски. Серо-зелёные глаза болезненно расширяются. Мэри вскрикивает и вырывается из его рук. Пристально глядя в почти бесцветные глаза своего мучителя, она неожиданно жёстко говорит:
– Выходит, я не ошиблась тогда! Ты не человек! – уже более спокойно, но с презрением, – Вампир-мститель? Ты, видимо, сентиментальный. Сентиментальный глупец. Неужели ты надеялся, он не заметит, как ты его выслеживаешь?!
– Когда ты стала такой?
– Какой? Распутной, злой, мёртвой?
Хотя слова насмешливы и горьки, в её голосе не заметно цинизма, он тих и чист, как будто бы в нем снова зазвучала детская искренняя нота:
– Знаешь, когда становишься мёртвой, ничтожная жизнь кажется ещё ничтожней. Я хочу покончить с этим! – она смотрит на своего палача пристально и твёрдо.
– Ты ещё можешь вернуться... – возражает он неуверенным, сдавленным голосом.
Печально качая головой:
– Я всё равно была уже мертва и так, и так, – приникает к его груди.
Её голова едва доходит ему до плеча. Он нерешительно опускает ладонь на золотистые кудри. Мэри поднимает на него свои дымчатые глаза:
– Почему не ты? Тогда... ещё до графа... Всё могло бы быть по-другому. А теперь – лучше убей меня!
Не выпуская её из объятий:
– В этом нет смысла.
Снова прижимаясь к нему лбом:
– Тот, кого ты ищешь – его давно здесь нет. Ты его не получишь, как и я. Остальное – только мерзость и грязь. Я устала... – кладет свои израненные ладони ему на виски.
– Замолчи, – с видимым усилием он сбрасывает её руки.
