Она делает это и быстро. Безусловно, ее этому обучили. Скорее всего, это часть удовольствия, которая кажется ей незнакомой. Кто те идиоты, которые ее обучали?
Но чему я удивляюсь? Так много мастеров, которые знают только жестокость и жажду власти. Им недостает тонкости, необходимой для достижения истинного баланса господства и подчинения.
Я тщательно шлепаю ее по заднице, затем жду, прислушиваясь к звуку ее неистового дыхания. Когда они стихают, я награждаю ее медленным прикосновением к клитору.
Селена стонет. Я обвожу клитор указательным пальцем, растираю немного сильнее.
Одновременно я накачиваю анальную пробку, и дыхание Селены снова становится прерывистым.
— Умоляй, — приказываю я. Ни единого слова. Скорее всего, она это ненавидит.
Внутренняя поверхность ее бедер подрагивает. Она влажнее океана, но я не могу пока позволить ей кончить. Особенно если она не будет умолять.
Я подхожу к скамейке для порки и расстегиваю молнию на брюках.
Она смотрит своими серо-голубыми глазами на мое лицо, с вожделением и смущением сопротивляясь.
— Умоляй меня, Селена, и я позволю тебе кончить.
Она облизывает губы кончиком языка.
Я высвобождаю член и провожу им по ее сочным губам. Она облизывает головку небрежными, бессвязными движениями. Это трудно сделать без помощи рук.
К черту, я толкаюсь ей в рот. Знаю, что многие домы меняют ритм так, что саб не может следовать ему, поэтому она будет задыхаться, давиться и бояться. Я в такие игры не играю. Я хочу, чтобы она наслаждалась, ублажая меня, поэтому облегчаю ей задачу. Медленно погружаюсь в рот, не слишком глубоко.
Сейчас видно, чему она научилась. Она втягивает щеки и сильно сосет, языком кружит вокруг члена.
По мне пробегает дрожь удовольстви до самых кончиков пальцев.
Этот волчонок… она делает со мной такие вещи.
Я хватаю ее за затылок и быстрее трахаю в рот. — Хорошая девочка. Такая классная сучка, правда? Продолжай в том же духе… да… именно так. — Наслаждение овладевает мной гораздо раньше, чем ожидаю. Я закрываю глаза от блаженства.
— Кончаю, — предупреждаю я. И кончил ей в рот, и она безропотно проглотила мою эссенцию.
Я убираю ее волосы назад, провожу большим пальцем по мягкой щеке. — Хорошая девочка, — хвалю я. — Ты угодила своему хозяину.
Она пристально смотрит мне в глаза. В ее взгляде есть безмолвная мольба.
— Да, теперь я позволю тебе кончить, красавица. Ты заслуживаешь награды.
Я не освобождаю ее. Хочу, чтобы она была пленницей для этой цели. Я обхожу ее сзади и несколько раз трахаю пробкой, перед тем как ее вытащить. Затем облизываю ее от клитора к анусу и обратно. Раздвигаю ее бедра и пирую между ее ног, исследуя складочки, трахая ее своим языком. Я останавливаюсь и шлепаю ее по щели, когда она застонала, — пять сильных шлепков.
Она кричит и стонет, извиваясь в кожаных наручниках, которые удерживали ее лодыжки и запястья.
Я повторяю все сначала, обрабатываю ее языком, а потом шлепаю по щели. Еще четыре круга, и она растеклась в лужицу из стонов и всхлипов.
— Пожалуйста… пожалуйста, сэр. Позвольте мне кончить. Мне нужно кончить прямо сейчас. Пожалуйста, я больше не выдержу, — бормочет она.
— Ты считаешь, что заслуживаешь кончить сейчас? — Я шлепаю ее по вагине.
— Да! Да, сэр.
Шлепаю ее еще три раза. Я вращаю мизинцем внутри ее тугого канала и пальцем ее трахаю.
— Можешь кончить. — Мне удалось произнести это царственным тоном. Даже по-императорски, но на самом деле, как и у нее, похоть проносится по телу, несмотря на то, что я только что кончил ей в рот.
Что-то в том, что я вижу свою гордую, красивую волчицу такой уничтоженной, волнует меня больше, чем что-либо за последнее столетие.
«Осторожнее, Люциус. Не позволяй ей запасть тебе в душу. Потеряешь бдительность и упустишь переворот».
Селена сжимает мой мизинец, как тиски, ее бедра дрожат, когда она кончает и кончает, живот вздымается, прижимаясь к мягкой кожаной скамье, обнаженная грудь трется об нее при каждом вдохе.
Я подавляю стон.
Когда она кончила, я освободил ее, завернул в одеяло и отнес к своему трону. — Ты в порядке, питомец. — Я устраиваюсь в кресле, держа на коленях свой драгоценный груз.
Она запрокидывает голову, губы ее изогнуты, а глаза затуманены блаженством. — Я не умерла.
Я смеюсь.
— Я буду поглощать тебя так же, как ты поглощаешь меня, и если нам очень повезет, мы оба не умрем от удовольствия.
Это было ошибкой, оставлять ее девственницей. Несмотря на всю ее силу, она не может защитить себя от медленного соблазнения.
Я наслаждаюсь ее теплым весом. Она поворачивается в моих объятиях и что-то бормочет.
— Что такое, питомец? — Я приглаживаю ей волосы по спине.
— Я не знала, что это будет так, — шепчет она.
— Как ты себя чувствуешь?
Она произносит слова одними губами, но почти не издает ни звука. — Хорошо. Я чувствую себя хорошо.
— Уже почти рассвело. Нам нужно идти, — говорит мне Люциус. Я рывком проснулась в его объятиях.
