На следующий день я бегаю в облике волка, принюхиваясь к старой кроличьей тропе, как вдруг что-то привлекло мое внимание. Клочок бумаги, развевающийся на ветру. Я ловлю бумагу лапой. Мое тело напрягается. Копия старой фотографии. Хоть и выцветшая, но линии изображений четкие. Я съеживаюсь, мой волк скулит. Не могу удержаться и подхожу ближе к бумаге, хотя знаю, что на ней изображено. Я видела это тысячу раз. Ксавье повесил ее на стену спортзала, где меня учили драться. Я сражалась с противниками в масках, пока мои мышцы не начинали ныть, и когда я падала — а я всегда падала — смотрела на фотографию, стискивая зубы. Ночь за ночью терпела побои, глядя на фотографию резни. Я ковыляла в душ, смывала кровь с кожи и падала в постель, подавляя стон. Я лежала там, вся в синяках, а фотография запечатлелась в моей памяти.
Тела лежат в комнате, распростертые там, где они упали. Я помню комнату в старом особняке, переделанном в центр общины. Здание для встреч стаи, со старым бильярдным столом и выцветшим плакатом Анселя Адамса на стене. Вот один волк обнимает свою пару, словно защищая ее даже после смерти. Вот еще один повернут лицом к камере, глаза затуманенные, горло разорвано.
Вот что Люциус сделал с моей стаей. Я не знаю, почему он приговорил их к смерти. Ксавье сказал, что укушены были лишь немногие. Самых молодых, тех, кто больше всех сопротивлялся, Люциус забрал из дома и держал в своем личном логове, пил из них, пока те не умерли. У Ксавьера нет фотографий, только доклады свидетелей.
Ветерок теребит бумагу, и я ставлю лапу посередине. Ксавье оставил это здесь для меня. Он и его люди сейчас наблюдают за мной. Он знает, что я слаба. Знает, что мне нужно напоминание. Он не хочет, чтобы я забыла, почему Люциус должен умереть.
Старая боль разрывает мне сердце, отравляет кровь.
Я подталкиваю камень к фотографии, чтобы удержать ее, пока копаю яму. Надо похоронить доказательства того, что Ксавье был здесь.
Как только спрятала фотографию в яме у кактуса, вернулась в свою комнату, переоделась в обтягивающую кофточку и свободные шорты. Где-то в этом доме есть ключ к логову Люциуса. Вампиры умные, скрытные, быстрые, как змеи. Абсолютные хищники. Но днем они спят, как убитые. Я уже проникла в его дом и играла роль покорной, пока меня не оставили на свободе и без присмотра в течение дня. Если найду его место для сна, я могу заколоть его. Моя миссия может завершиться к закату.
Я выхожу из комнаты и начинаю поиски. Ищу камеры, скрытые панели, все, что может подсказать мне секретный вход в спрятанную или подземную комнату. Я брожу по хорошо обставленным комнатам, замечая причудливый деревянный стул. Хватаю его и отламываю ножку, а кухонным ножом вытачиваю кол.
Пока иду по коридору, камеры отслеживают мои передвижения. Через несколько минут мои поиски станут очевидны. Люциус поймет, что я задумала. Волчицу не утаишь в мешке, и мне придется объяснять свои действия и без того параноидальному королю. Если я не найду и не убью его, сегодня ночью моя жизнь оборвется.
Лучше я найду его логово.
Весь день я ищу, пока солнце садится, — естественные часы обратного отсчета. К тому времени, как дом наполняется густым золотистым светом надвигающихся сумерек, я уже забыла всякое благоразумие. Я мечусь по спальням, срывая драпировки и картины, проводя пальцами по каждой перемычке, перилам стула и кусочкам лепнины. Я стучу по стенам и снимаю книги с полок, пытаясь отыскать фальшивые панели.
— Ну же, ну же, — выдыхаю я, ощупывая полку и поглядывая одним глазом на окно. Мой волк безумствует, вырываясь наружу, стремясь защитить меня. Я участвую в гонке с заходящим солнцем и проигрываю.
Ксавьер как-то сказал мне, что вампиры, особенно такие древние как Люциус, имеют более чем привычную защиту.
Люциус древний, но он привык к современности. У него будут дополнительные уровни защиты, технологии и прочее. Но, возможно, я слишком полагаюсь на признаки технической безопасности.
Выйдя на середину комнаты, я закрываю глаза и открываю свои чувства. Моя волчица прямо там, ждет, чтобы показать мне дорогу. Я опускаюсь на четвереньки и обнюхиваю углы комнаты, пока не добираюсь до неиспользуемого камина. Я и раньше обнюхивала все вокруг в волчьем обличье, но что-то меня оттолкнуло. Природная защита вампира, более древняя, чем технология, которая взаимодействует с первобытной частью меня. Уходи, сообщает запах вокруг камина. Здесь опасно. Опасность или вампир?
Я забираюсь в камин, не обращая внимания на мурашки, которые пробегают по коже, и пытаюсь нащупать рычаг, фальшивый кирпич, что угодно. Не знаю, к чему я прикоснулась, но в одну минуту я стою на разрисованном кирпиче — слишком чистом и не обгоревшим из-за огня — а в следующую уже скольжу по скользкому туннелю, открыв рот в беззвучном крике. Я приземляюсь на ноги и выпрямляюсь, слепо ощупывая темный проход. Над головой мерцает свет из спальни. Я нашла тайный проход в логово Люциуса. Да!
Панель наверху закрывается, запечатывая меня в темноте.
Черт.
