— Ты не поняла, малышка. Осталось не так уж много моих потомков.
— Почему?
— Я же говорил тебе, они на меня нападают. Я не допускаю неподчинения. Предатели долго не живут.
— Ох, — слабо говорю я. — Конечно, нет.
Люциус продолжает играть с моими волосами, как будто мы говорим о погоде. Он берет прядь и проводит ею по моей щеке, бормоча: — Как ты думаешь, почему умер мой создатель?
Я не могу поверить, что лежу здесь, рядом с королем вампиров, и говорю о смерти и политике. — Полагаю, ты стал королем не по воле народа, — бормочу я.
Он усмехается и продолжает щекотать мне лицо волосами.
— Что случилось с Джорджианной? Она еще жива?
— Нет, — говорит Люциус и убирает руку. Я плотно сжимаю губы, сдерживая свои вопросы, и через несколько мгновений он снова гладит меня по лбу.
Я смотрю в потолок. Снаружи небо светлеет до насыщенного темно-синего цвета. В высоких окнах видно одну яркую звезду. Венеру. Утреннюю звезду. Скоро рассвет, и в любую секунду Люциус меня покинет.
Сейчас он, по-видимому, доволен тем, что лежит рядом и наблюдает за мной. Это нормально? Неужели я так очаровательна? Прошло две тысячи лет, и его создатель и возлюбленная погибли от его рук вместе с бесчисленными вампирами, которых он породил.
— Значит, за все прошедшие годы, так или иначе, все близкие тебе люди умерли?
Ответом мне послужило тяжелое молчание.
— Звучит одиноко, — говорю я в потолок.
— Питомец, — он вздыхает мне в ухо. — Ты даже не представляешь.
* * * * *
В течение следующих нескольких дней я словно во сне. Люциус, наверно, закрыл клуб «Яд» на целую неделю, потому что он снова и снова водил меня туда на обучение.
— Я хочу сломить тебя, питомец. Поставить тебя на колени…
Возможно, дело в том, что он рассказал мне о Джорджианне, или в том, как сильно я на нее похожа, но ловлю себя на том, что стремлюсь к одобрению Люциуса, как будто соревнуюсь с его первой покорной.
Я не ревную его к первой любви. Вовсе нет. Просто хочу соблазнить Люциуса, как он соблазняет меня.
Говорю себе, что веду себя умно, собираю информацию. Но не пыталась как-то ослабить его бдительность. Единственный раз, когда он теряет бдительность, это после сцены, и уж точно не могла вогнать в него кол во время последующего ухаживания. Он не ожидает этого, но я не в том положении, чтобы перехитрить его, пока не оправлюсь от экстаза.
Бывают периоды, когда Люциус оставляет меня, чтобы управлять своей империей, но он заранее занимается мной. Я сплю, пока его нет, а когда просыпаюсь, он со мной, готовый снова поиграть.
Однажды ночью, после головокружительного сеанса, я просыпаюсь от того, что он склонился надо мной.
— Что?.. — хриплю я, и он шикает на меня.
— Все в порядке, мой любимец. Это просто кошмар. — На моем лице, видимо, отразился вопрос, потому что он объясняет: — Ты кричала во сне.
— Я… — я сглатываю, чтобы промочить горло. — Я кричала?
— Держи. — Он протягивает мне стакан воды. Я часто просыпаюсь и нахожу воду и шоколад на прикроватном столике. Его способ заботы обо мне, если он не сможет находиться рядом, когда я просыпаюсь.
Я выпиваю и потираю лицо, стряхивая паутину сна с закоулков моего сознания. Мне снились кошмары с тех пор, как убили мою семью, но никто, даже моя приемная мать, никогда не входила в комнату, чтобы меня утешить. Я всегда была одна.
Кровать проседает, и он обнимает меня, его большое тело обвивается вокруг моего. Он такой большой, что я тону в его объятиях. Мои ноги доходят ему только до икр. Я поднимаю голову и снова смотрю на него. — Что ты делаешь?
— Разве я не могу провести ночь со своей сабой? — Он убирает волосы с моего обнаженного плеча и целует меня в шею. Обхватывает меня левой рукой за талию, когда я сжимаюсь в комок. Это безумие.
Король вампиров хочет обнимашек? На какой я планете?
— Засыпай, — шепчет он. — Больше никаких монстров под кроватью. Я здесь единственный монстр. — В его голосе слышится насмешка над самим собой. — И тебе не нужно меня бояться. Не сегодня.
Я закрываю глаза, стараясь игнорировать его присутствие. Это не работает. С головы до ног он соприкасается со мной, и даже если позже покинет мою постель, он будет первым, о ком я подумаю, когда встану. Последний, о ком я думаю, когда засыпаю.
Забыв о том, что его надо ненавидеть.
