Мы ехали молча, ничто не нарушало моего идиллического настроения. Печаль и предательство, страдание и насилие надолго остаются в памяти, но все же они бледнеют, выцветают и исчезают, а воспоминания о таких событиях, как эта верховая прогулка, переживают их. Стоит мне закрыть глаза и начать просматривать мысленным взором череду моих дней, как возникает картина: раннее утро, я еду на лошади с Винтой Бейли в краю виноградников к востоку от Амбера, каменные домики, каменные изгороди… Косе времени не дано скосить траву воспоминаний в этом уголке моего сердца.
Прибыв в Арбор-Хауз, мы предоставили груму заботу о лошадях. Очевидно, он должен был доставить их обратно в город. Дру отправился к себе домой, а мы с Винтой пошли к огромной вилле на вершине холма, откуда открывался великолепный вид на каменистые долины и виноградники на склонах гор. На дороге нас встретила веселым лаем целая свора собак; их лай мы слышали и войдя в дом.
Дерево и кованое железо, серый пол из плитняка, высокий потолок с перекладинами, верхний ряд окон, освещающий хоры, семейные портреты, несколько небольших шпалер в гамме розового, коричневого, синего, цвета слоновой кости; коллекция старинного, кое-где покрытого патиной оружия, пятна сажи на сером камне возле камина…
Мы прошли через тронный зал и поднялись по лестнице.
– Можешь расположиться здесь, – предложила Винта, открывая темную дубовую дверь.
Я кивнул, вошел в комнату и огляделся. Она была просторная, с высокими окнами на юг, с видом на долину. Большинство слуг находилось в городском доме барона.
– В соседней комнате есть ванна, – сообщила мне Винта, указывая на дверь слева.
– Прекрасно, благодарю. Именно то, что нужно.
– Постарайся хорошенько отдохнуть. – Девушка подошла к окну и взглянула вниз. – Жду тебя на террасе примерно через час, если не возражаешь.
Я подошел к окну и тоже поглядел вниз: просторный тенистый внутренний двор, мощенный плитами – их усыпали желтые, красные и бурые листья; вокруг – по-осеннему голые цветочные клумбы, столы и стулья, а между ними – декоративно расставленные вечнозеленые растения в горшках.
– Отлично.
Винта повернулась ко мне:
– Еще что-нибудь?
– Если в доме есть кофе, я бы не прочь выпить чашку-другую, когда спущусь.
Она улыбнулась и слегка придвинулась ко мне. Уж не намерена ли она дать себя обнять?.. Но если мне это только показалось, могла возникнуть неловкая ситуация. К тому же, не зная, в какую игру она играет, я не хотел допускать особой близости.
Улыбнувшись в ответ, я пожал Винте руку, сказал спасибо и отошел в сторону.
– Пожалуй, самое время принять ванну, – добавил я и проводил ее до двери.
До чего же приятно было снять сапоги после долгого путешествия!
Позднее, приняв душ и надев свежую рубашку, я спустился вниз, нашел в кухне боковую дверь и вышел во внутренний дворик. Винта, тоже посвежевшая после душа и облаченная в коричневые брюки для верховой езды и просторную желтую блузку, сидела за столиком на восточной стороне дворика. Столик был накрыт на двоих – кофейник, чашки, поднос с фруктами и сыром.
Я пересек дворик, наступая на шуршащие листья, и подсел к ней.
– Всем ли ты доволен? – спросила она.
– Абсолютно всем.
– А ты известил своих близких о том, где находишься?
Я кивнул. Рэндом был недоволен, что я уехал, не предупредив его, но ведь он мне этого не запрещал. Правда, дядюшка смягчился, узнав, что я уехал недалеко. Потом он даже согласился, что я поступил благоразумно, исчезнув после того странного нападения. «Гляди в оба и сообщай мне обо всем», – были его последние слова.
– Хорошо. Налить тебе кофе?
– Налей, пожалуйста.
Она налила мне кофе и указала жестом на поднос. Я надкусил яблоко.
– Стало быть, события начинают разворачиваться, – как-то двусмысленно заметила Винта, наполняя свою чашку.
– Не стану отрицать, – признался я.
– И злоключений у тебя – бесчисленное множество.
– Истинная правда.
Девушка сделала глоток кофе.
– А ты не хотел бы рассказать мне о них?
– Их было слишком много. Прошлой ночью ты заметила мимоходом, что история твоей жизни тоже слишком длинная.
Она слегка улыбнулась:
– Я понимаю тебя, и вовсе ни к чему рассказывать мне больше, чем ты считаешь нужным. Стоит ли доверять кому-то, когда тебе грозит какая-то таинственная опасность? Не так ли?
– Твои слова кажутся вполне разумными.
– И все же поверь: я на самом деле боюсь за тебя и желаю тебе только добра.
– Ты хочешь, чтобы я нашел убийц Кейна?
– Да, – ответила Винта. – И поскольку они могут стать и твоими убийцами, я хочу добраться до них.
– Иными словами, ты даешь понять, что месть – не главная твоя цель?
– Совершенно верно, я предпочитаю защищать живого, а не мстить за мертвого.
– Твое кредо становится довольно абстрактным, если в обоих случаях замешано одно и то же лицо. Между прочим, по-твоему, так оно и есть?
– Я не уверена, что людей, напавших на тебя прошлой ночью, послал Люк.
Я положил яблоко и сделал большой глоток из чашки.
– Люк? Какой Люк? Что ты знаешь о человеке по имени Люк?
