Маг подставил вторую, колбу, потом третью. Мне стало жутко холодно, словно я нырнул в ледяное озеро. Сознание стало отключаться. На полу зашевелилась пришедшая в себя мать, села, посмотрела с ужасом на происходящее. Потом кинулась с кулаками на Теодериха.
— Убери эту парочку с глаз долой, запри в какой-нибудь чулан — пусть там друг-другу глаза выцарапывают, — лениво приказал маг.
Один из вервольфов потащил родителей прочь. А я в этот момент увидел как начала разгораться мой кровь в колбах, меняя цвет на золотой. Там словно заплескался расплавленный металл и колбы взорвались. Кровь, словно превратившись в раскаленную плазму, угодила на мага и второго вервольфа, бесследно сжигая их обоих.
Тащивший моих родителей вервольф застыл в ступоре, чем воспользовался Теодерих и вырубил его заклинанием.
Мать метнулась ко мне, вырвала иглу, но на месте прокола даже капельки крови не выступило.
— Они забрали ее всю, Тео! — в отчаянии выкрикнула Мэйв. — Эгихард умирает…
Она зарыдала. Отец, хмурясь подошел, посмотрел на меня.
— Есть один вариант, — произнес он мрачно. — Не факт, что сработает. Но если сработает… мы навсегда забудем о нужде, Мэйв.
Он наложил заклятия на веревки, делая их крепкими настолько, что оглушенный вервольф не смог бы их разорвать со своей нечеловеческой силой. Потом они с матерью, бросили рядом с ним одеяло и уложили туда меня. Теодерих снова завозился в своем саквояже, извлек оттуда систему переливания, воткнул в вену оборотню, нацедил стакан.
— Дай Эгихарду выпить, если немного придет в себя — значит действует.
Мэйв поднесла мне стакан с кровью верфольфа, уговаривая выпить, но поскольку я сопротивлялся, влила мне в рот. Я закашлялся, едва не подавившись, но темнота перед глазами, в которую я норовил ускользнуть, рассеялась. Теодерих поглядел на меня и, кивнув, воткнул мне иголку, перекачивая кровь. Они просидели со мной так два часа.
— Может хватит, Теодерих, — спросила мать. — Крови этого здоровяка хватит на нескольких Эгихардов.
— Нет, объем тут не причем. Это особая магия и дракон поглотит ее всю, — отозвался Теодерих. — А донор должен умереть.
— Он не дракон, — с нажимом произнесла Мэйв.
— Очень мило, что ты привязалась к чудовищу, — задумчиво произнес отец. — Лучше бы…
— Все другие твои дети меня ненавидят. И тебя — тоже, если ты этого не замечаешь.
Теодерих подскочил, словно только сейчас вспомнил об остальных, которых увели темные маги. Наклонился над вервольфом и убедился, что кровь больше не идет, а тот — не дышит.
— Эгихард! — отец встряхнул меня за плечи. — Ты пришел в себя? Пойдем, надо освободить других.
— Нет, — ответил я.
— Обещаю, я куплю тебе в следующий раз всё, что ты захочешь.
— Нет.
Теодерих нахмурился, потом извлек из саквояжа, какие-то капли, накапал мне в стакан и дал выпить. У меня слегка заумутилось сознание. Захотелось спать. Я увидел, как мать вновь побледнела, но сейчас мне почему-то было все равно.
Теодерих нацепил на меня старую, сшитую из лоскутов кожи и подбитую мехом куртку. Потащил за собой на улицу. Везде было темно. Горный ветер трепал кроны деревьев с почти облетевшей листвой.
— Эгихард, в тебе теперь течет кровь вервольфа. Ты должен учуять, куда ушли остальные. Веди.
Остальное я помнил смутно. Но кажется, когда мы нагнали магов, уведших детей, отец достал крошечный флакончик и брызнул на всех трех магов, прежде чем они поняли опасность. Три мага сгорели, оставив на месте себя скелеты, а Теодерих, освободив детей, направился обратно, таща меня за руку и спрашивая направление. По утро мы, измученные, наконец оказались дома. Мать подогрела вчерашний ужин и разложила всем по тарелкам. Согревшись, я заснул.
После этого воспоминания отпустили меня. Я оглядел отцовский кабинет, не понимая, заснул ли я за чтением дневника или же «провалился» в воспоминание. Глянул на исписанные рукой отца листы и понял, что прочитал всего три страницы.
— Вот проклятье, — произнес я вслух и глянул на часы.
Омега показывала час ночи. Поглядел на дневник, выдохнул сквозь зубы и принялся читать дальше, решив, что все-таки надо мне его добить.
Дальше все было довольно-таки однообразно. Отец, поняв, что его невольный эксперимент с переливанием крови увенчался успехом, осуществил в дальнейшем несколько подобных. Раз в три месяца он полностью сливал кровь, и тут же заливал в меня кровь очередного магического существа. Тогда кровь в колбах не взрывалась. Также в конце каждого такого «обновления» крови, отец расписывал свойства, которые приобретала моя восстановившаяся драконья кровь.
Я прочел это и задумался. Взять, к примеру, ту же кровь оборотня. Отец описывал, что я мог взять след, как делал это Финбарр. Но сейчас я прекрасно осознавал, что такого дара у меня не было. Или же… Может быть, всего-навсего сработала психологическая ловушка и я, не зная о каких-то своих необычных особенностях, даже не догадывался, что что-то умею?
Надо будет прислушаться к себе и попробовать… Всякое. А еще лучше — найти остальные дневники моего «чудесного» отца и узнать, кого он там во мне намешал?
