— Без разницы. Хотя, вот тот с белым цветком и тот с рыцарем, — сказал я, подумав, что цветок напоминают маргаритку, которую Маделиф всегда ставила как подпись в своих охранных заклинаниях. Ну а рыцарь, казалось, был единственным из имеющегося, что подходило Карлфриду. Точнее, это был неправильный рыцарь, который охранял дракона. Еще один пряник в форме зайца был куплен для кузена.
Я нагнал своих спутников и со словами «Для поднятия настроения» вручил им по рождественскому угощению. Финбарр взял — и тут же издал странный всхлипывающий звук, а потом, не сдержавшись, захохотал.
— Харди, ты читал, что там написано?
— Нет, конечно. Мне просто показалось, что заяц тебе подойдет.
— Да-да, надпись карамелью «Моему шустрому зайчику», очень подходит, — кузен недобро прищурил глаза, пытаясь выглядеть сердитым. — А у вас что, Карлфрид? И хватит вам уже усмехаться!
Маг хмыкнул и показал ему свой пряник.
— Чуть получше: «Моему храброму рыцарю». Что вам досталось, Маделиф?
Волшебница, казалось, смутилась.
— Да ладно вам, все знают, что на таких пряниках пишут всякие банальности на грани пошлости, этим никого не удивишь, да, Ваша Светлость? — заметил Карлфрид.
— Вообще, этот пряник достался госпоже Халевейн лишь потому, что на нем есть цветок, похожий на маргаритку, как в ее подписи.
— Готов поспорить, что это на самом деле эдельвейс, Ваша Светлость, — Карлфрид хохотнул. — Попали вы.
— Что? — я с недоумением на него поглядел. — Я прекрасно знаю как выглядит эдельвейс и если художник, точнее кондитер, не умеет рисовать…
Я смолк, потому что Маделиф все-таки показала нам подпись.
— Ооо! — только и сказали дружно Карлфрид с Финбарром и первый добавил: — Это точно был эдельвейс.
«Моей любимой супруге, растопившей мое ледяное сердце» — прочел я и убийственно глянул на ухмыляющихся Карлфрида с Финбарром.
— Так, я понял, что шнапс был лишним, — процедил я сквозь зубы и сдержанно добавил: — Простите, госпожа Халевейн, но я действительно не читал, что там написано и не хотел вас смущать.
Волшебница кивнула и мы направились дальше.
— Ты пропал, Харди, — прошептал мне Финбарр.
— Барри, может уже хватит? — я все еще сердился, с другой стороны понимая, что после шнапса и кузен и Карлфрид действительно расслабились и пришли в себя после всего, что они пережили в министерстве.
Финбарр бросил на меня какой-то странный взгляд и, покачав головой, ничего не ответил.
Мы сели в оставленный у входа в министерство «Бронко». Я бросил папку с некромагическими устройствами в бардачок. Ноткер, который все это время ждал в машине, вопросительно посмотрел на нас, но я молча завел мотор и повел внедорожник прочь из города, выбираясь на северо-восточное шоссе. Маделиф задумчиво распаковала свой пряник. В зеркале заднего вида я увидел, как округлились глаза у кобольда, увидевшего надпись, выведенную золотой глазурью на тесте под белым глазированным цветком.
— Эээ, — только и сказал кобольд.
— Его Светлость, решил нас приободрить, купив сладкое, — заметил Карлфрид. — Но про тебя, похоже, забыл.
Маделиф отломила кусочек пряника и протянула Ноткеру.
— Спасибо, госпожа Халевейн, — поблагодарил он. — Но я не в обиде на Его Светлость.
— Тебе, скорее повезло, Ноткер, — хохотнул Финбарр. — Харди купил пряники, не глядя на подписи. Кто знает, что досталось бы тебе?
Он показал кобольду пряничного зайца.
— Ооо, — только и сказал Ноткер.
— Барри, не начинай снова, — я покосился с неодобрением на кузена.
Кобольд поглядел на Карлфрида и тот показал свой пряник в форме рыцаря.
— Хм, мне теперь даже обидно, — заметил кобольд. — Хотя я догадываюсь, по какому принципу вы их выбирали, Ваша Светлость.
— Да? Ну так переместить на ярмарку, купи себе пряник, который бы по твоему мнению я мог бы тебе купить. Угадаешь — дам золотой.
— Я мигом!
Ноткер исчез и через пару минут снова оказался на своем месте между Маделиф и Карлфридом. Закрыв ладонью подпись на прянике, он показал мне глазированный рисунок.
— Готов поклясться, что вы купили бы мне это.
Я посмотрел на рисунок, на котором было что-то вроде пучка лаванды с примесью каких-то на мой взгляд лекарских трав.
— Угадал? — продолжил Ноткер, изучив выражение моего лица. — Потому что первое, о чем бы вы подумали, увидев это, что я увлекаюсь ботаникой и садоводством и разбираюсь в полезных травах. Не так ли?
— Хм, да, пожалуй.
— А теперь, барабанная дробь.
Ноткер убрал ладонь, открывая подпись, продемонстрировал всем пассажирам.
— «За то, что создаешь в доме уют, мое сладкое сокровище»! — пробасил Финбарр и захохотал так, что у него на глаза навернулись слезы.
Карлфрид засмеялся следом. Даже измученная Маделиф улыбнулась.
— Если опустить слово «сладкое», подпись вполне подходит Ноткеру, — заметила она.
— Держи сокровище, «мое сокровище», — произнес я и бросил кобольду золотой.
— Спасибо, Ваша Светлость, — Ноткер, довольный, поймал монету и спрятал в карман, распаковал пряник и отдал свою половинку Маделиф. — У меня с другой начинкой, госпожа Халевейн, не отказывайтесь. Чаю?
— Нет, спасибо, — Маделиф задумчиво смотрела на половину своего пряника с надписью.
