— Вы находите? А то Ульрих недавно долго смеялся над сочетанием «черный маг» и «первая помощь».
— Вы что, пили? — встревожилась Маделиф, наконец уловив запах виски.
— Я же говорил, что у Барри точно осталось.
— Ваша Светлость, зачем? — ужаснулась волшебница. — Завтра же важный день. А если вы отключитесь как в прошлый раз?
— И на каком же моменте, я отключился в прошлый раз? — поинтересовался я, склонившись к ней.
Маделиф отпрянула, вжавшись в постель.
— У вас губы были на вкус как лягушка и такие же холодные. Там, у пруда, — прошептал я, изучая ее лицо. — Чего вы боитесь, Маделиф?
— Вас.
— Неправда. Вы боитесь себя, своих желаний и чужого мнения, — произнес я. — Точнее, порицания.
Я наклонился еще ниже, так что чувствовал на лице ее испуганное сбившееся дыхание. Чуть выждав, я поцеловал ее губы, на этот раз горячие, мягкие и податливые, имеющие вкус горного тимьяна и меда с горчинкой имбиря. А потом почувствовал, как она дрожит, все сильнее и сильнее. Я отодвинулся.
— Вкусный вы пили чай, хотя мед я не ем, как любое сладкое, — произнес я.
Волшебница смотрела на меня в полнейшей панике, совершенно растерявшаяся.
— Что ж, я теперь понял, что в прошлый раз ничего не было, иначе бы вас так не трясло. Жаль, конечно… Пойду, прогуляюсь до Прегиля, надо с ним еще важные вопросы обговорить, — я поднялся, шагнул двери и, обернувшись, спросил: — Как думаете, куда лучше перенести столицу?
— Вы должны сами это решить, Эгихард, — произнесла она.
На моем лице не отразилось ни одной эмоции, но Маделиф, словно угадав, что внутри я улыбаюсь, запаниковала. Я задумчиво посмотрел на нее и кивнул.
— Доброй ночи. Поправляйтесь, — произнес я и вышел вон.
Я вошел в кабинет Прегиля. Базилиус все так же сидел за столом, уже полностью заваленным бумагами. Рядом с ним, держа в руках знакомый экземпляр газеты, сидел его помощник, Йенс Беппе, с перевязанной головой и на вид явно еще не выздоровевший. При моем появлении Беппе выронил газету и испуганно привстал со стула.
— Ваша Светлость, я не… это не… — начал было он.
— Успокойтесь, Йенс, Его Светлость в курсе, что статья — не ваших рук дело, — ворчливо отозвался Прегиль.
Беппе посмотрел на Прегиля так, будто удивлялся, почему я того еще не испепелил.
— Вы уверены, что вам стоило выписываться из больницы? — поинтересовался я, усевшись в кресло напротив них. — Выглядите не очень.
— Я настоял, чтобы он приехал, дел много, уже не справляюсь, — ответил за помощника Прегиль. — Впрочем, врачи не возражали.
Базилиус, наконец, окончательно оторвался от бумаг и посмотрел на меня.
— Ее Светлость…
— Начнем с того, что вы ее сами сюда позвали. И на этом же, пожалуй, закончим. Я не собираюсь обсуждать Маргарете и любые ее поступки, нравятся они вам или нет, — произнес я. — Покажите мне договоры, которые вы подписывали с графинями.
Прегиль поглядел на меня с недоумением.
— Зачем вам это сейчас?
— Подумал, что могу завтра получить неожиданные сюрпризы, не зная подробностей договоренностей.
Прегиль поднялся, нашел на полке книжного шкафа толстую, в кожаном переплете папку, положил ее передо мной на столе и, воспользовавшись имеющимися там закладками, раскрыл на нужной странице. Я принялся изучать договор.
— И в нем нет ни слова, почему Мекленбург и Померания пошли на уступки, — сказал я, дочитав до последней страницы.
— Это был договор на словах.
Я неодобрительно покачал головой.
— Что вы намерены отвечать когда спросят о том, куда исчезли обе графини? Будете предъявлять грифонов?
Я увидел, как напрягся Йенс, уставившись на своего главу.
— Что произошло, господин Прегиль? — тихо спросил он.
— Вы его хотя бы насчет завтра известили? — поинтересовался я с легкой насмешкой.
— Насчет коронации, да, — Прегиль с недовольством взглянул на Беппе. — Йенс, много всего случилось, но всё объяснять нет времени. Не волнуйтесь, Ваша Светлость, я как-нибудь объясню…
— Как-нибудь — не надо, Базилиус, — сказал я жестко.
Прегиль почувствовал себя крайне неуютно от моего тона.
— Я же вам вроде как должен за это? — он указал на газету со статьей обо мне, которая лежала перед Беппе. — Предлагаю сказать, что известный черный маг наложил на графинь проклятье, обратив обеих в грифонов, как и часть их слуг. И что вы ищите решение, как их спасти и вернуть им человеческий вид. Будете выглядеть героем.
— Да? А как кто я сейчас выгляжу? И вы, кажется, окончательно заврались, Базилиус, — я поднялся, нависнув над ним. — Выглядеть предложенное вами будет совсем иначе: так, будто графинь превратили, чтобы окончательно забрать управление Мекленбургом и Померанией.
— Но земли отошли Пруссии три года назад, вас тут и близко не было, — попытался возразить Прегиль.
— Фридрих мертв, отвечать больше за подобное кроме меня теперь некому. Так что избавьте меня хотя бы от этой проблемы.
— Каким образом?
— Расскажите правду.
Прегиль уставился на меня.
— Но… Всю правду? И про поступки Мекленбургской графини и ее жертвы рассказать?
— Да. Хотя, про драконоборцев, пожалуй, не стоит. Люди и без того были испуганы вестями о проклятиях черного мага.
