- Что ж, расскажу с удовольствием. В юности один мой приятель очень хотел служить в упомянутом вами патруле. Вы, должно быть, знаете, как проходит отбор? Претендент должен пройти несколько собеседований, сдать экзамен по физическим навыкам и, в качестве финальной ноты, приручить себе кшахара. Это испытание и на физическую подготовку, и на смекалку, и на смелость. Кшахар никогда не подчинится тому, кого он считает слабее себя. Но зато, однажды склонив голову перед человеком, он будет ему самым верным другом навеки. Впрочем, всё это вы, наверное, знаете. Так вот, в день испытания я пришёл на арену поболеть за своего приятеля. Я был уверен, что у него всё получится: он был силён и храбр, как лев. Но что-то пошло не так. То ли кшахар притупил его разум своим знаменитым взглядом, то ли это сделал рваный след от его укуса на плече. В любом случае, в какой-то момент мой друг оказался в песке, на лопатках, придавленный к земле лапами кшахара, скалившегося прямо ему в лицо. И он сделал ошибку: он закричал. В понимании кшахара это значило превращение из соперника в жертву. Я представил себе, как этот монстр разрывает горло моему другу, и не выдержал. Я знал, что нарушаю все мыслимые правила, но надеялся только на одно: что меня не успеют поймать. Я перемахнул через ограду и бросился к кшахару, вопя что есть мочи. Он взглянул на меня - это был первый раз, когда я испытывал на себе их жуткий взгляд, но я просто не успел испугаться. В моих мыслях было только одно: я должен был спасти друга. Я не думал о том, что опозорю его или что он никогда не сможет более исполнить свою заветную мечту служить в патруле. Я думал только о том, что этот ящер вот-вот разорвёт его на куски. Я даже не слишком представлял себе, что делал: я просто орал на него, и махал руками, и грозился сотворить с ним невесть что, если только он тронет моего приятеля хоть одним когтем. Кшахар внимательно слушал меня почти полминуты, а потом - потом он отпустил моего друга, шагнул ко мне и склонил голову, обозначая тем самым свой выбор.
Я взглянул на Акко и улыбнулся ему.
- Вот так мы и оказались вместе. Надо ли говорить, что мой приятель после этого не заговаривал со мной более ни разу. Я потерял одного друга, но приобрёл другого... и признаюсь честно, я ни капли не сожалею, что всё произошло именно так.
- Весьма интересная история, - вполне искренне отозвался Нортон. - Так значит, вы никогда не служили в патруле?
- Разумеется, они пытались вынудить меня, заявляя, что кшахары-то на дороге не валяются, и если уж я стал обладателем одного, то просто обязан использовать его по назначению. Но кто, скажите, придумал эту единственную должность для кшахара? В общем, я отказал им и забрал Акко с собой. Мы с ним вообще оказались сходны по духу: свободолюбивые и шальные.
- И чем же вы занимаетесь теперь?
- Торгую, - туманно улыбнулся я. - Но сейчас я на отдыхе, поэтому не хотелось бы говорить о делах.
- Да, разумеется. Значит, в столицу вы едете отдыхать?
- Да. В гости к знакомой. А вы?
- Я по делам, - вздохнул Нортон. - Срочное поручение. Ох, вы даже не представляете себе, сколько хлопот приносят эти сумасбродные богатеи. Порой я просто отказываюсь понимать их причуды... - он вдруг осёкся и как-то испуганно взглянул на меня: - Простите, я, кажется, говорю не то, что следует.
Я рассмеялся.
- Помилуйте, мистер Нортон, вы просто чересчур хорошо воспитаны. Или вы полагаете, будто я могу относиться к числу этих сумасбродных богатеев?
Он оглядел меня: неприметный средней руки костюм, поношенные ботинки, тёмные волосы, отпущенные до плеч и лежавшие свободно. Последнее кардинально вычёркивало меня из списка возможных "богатеев" или даже их приближённого круга: по нынешней моде никто из светских мужчин не носил волосы натуральными. Писком сезона были крашеные пряди у висков, превращавшие современное молодое дворянское общество в сборище кичливых петухов, сверкавших всеми цветами радуги. У самого Нортона, как я теперь заметил, яркая жёлтая прядь огибала полумесяцем правое ухо. Что до причёсок, то и здесь естественность была не в моде, уступая место куцым косичкам или чему-то избыточно гладкому, как у самого Нортона, залитому до состояния воска смесями, состав которых я боялся себе даже представить.
Нортон улыбнулся, подводя итог оценке моей внешности.
- Нет, мистер Саунд, я так не думаю. К тому же, если бы вы к нему относились, то я бы, вероятно, знал вас в лицо.
- А вы, выходит, служите у кого-то из знатных особ, - наконец улучил я возможность задать важный вопрос.
И это вовсе не праздное любопытство - исключительно поиск выгоды. Ведь хорошее знакомство всегда принесёт пользу, стоит только выждать подходящий момент.
- Да. Я личный секретарь мистера Питера Кейтона. Возможно, вы слышали о нём? Он имеет высокий чин в...
