Дальше я уже не слушал. Про Питера Кейтона с недавних пор я знал, наверное, больше его секретаря. Срочное поручение... Интересно, что задумал этот старый извращенец? Хочет как-то обойти подписанное ночью соглашение? Или припрятать имущество, дабы поменьше отпилить своей благоверной? Конечно, в обычном случае меня не должно это интересовать, но если повезёт, быть может, мне перепадёт ещё одно дельце от миссис Кейтон.
- Да, я слышал о нём, - подтвердил я, не слишком энергично, с подчёркнутой вежливостью.
Нортон улыбнулся.
- Надеюсь, только хорошее. О мистере Кейтоне говорят разное, но в самом деле он очень хороший человек.
Замечательный, подумалось мне. Честный, праведный и любит жену. И детей. Сколько там их у него - кажется, двое?..
Разговор с Нортоном клеился как по маслу, хотя и не касался более никаких относительно значимых тем. Пустая болтовня двух случайных попутчиков - непринуждённая, незапоминающаяся, но дающая повод сказать потом: а мы ведь знакомы!..
Большего пока мне и не было нужно.
Джордж Бернард Шоу
Когда поезд прибыл, Акко, свернувшись плотным кольцом, мирно посапывал на соседнем диване. Нортон клевал носом, уткнувшись в книгу, я же смотрел в окно, за которым уже начинали опускаться серые сумерки. Даже здесь, на две сотни миль южнее, поздняя осень не баловала светом любителей солнца - что говорить о Виндсхилле, который в это время года погрязал во мраке большую часть своего существования.
Поезд дал гудок, подтягиваясь к платформе, и мы все вздрогнули, приходя в себя от туманной полудрёмы.
- Пора бы тебе выбираться, Акко, - заметил я.
Он с шумом выдохнул воздух: у человека это вышло бы вздохом, у кшахара получилось, скорее, фырчанием. Я открыл окно, и Акко, уцепившись когтями за раму, выпорхнул наружу, словно огромная бабочка. Нортон раскрыл рот.
- Вот это да!.. Но как он... как он с такими крыльями не застрял-то!..
Я хмыкнул.
- Сам каждый раз удивляюсь.
- Невероятно, - ещё раз повторил Нортон и встрепенулся, когда поезд со скрипом замер. - Ну вот и приехали. Мистер Саунд, вам помочь с багажом?
- У меня нет багажа, - ответил я, прежде чем вспомнил, что наврал ему, будто собираюсь в гости. - Вернее, есть, но я отправил его ещё вчера, со своим помощником. Люблю путешествовать налегке.
- Хорошая привычка, - улыбнулся Нортон. - Вам далеко ехать, мистер Саунд? Если нам по пути, мы могли бы вместе нанять кэб.
- Да, разумеется, - я пожал плечами. - Мне на Гранд-бульвар.
- В самом деле? И мне тоже. А какой дом, если не секрет?
Что-то заставило меня соврать:
- Восьмой.
Нортон как-то странно улыбнулся.
- Вы серьёзно? Ваша знакомая - герцогиня Шеффорд?..
Вот ляпнул так ляпнул. Я как можно старательнее изобразил беспечность на лице.
- Нет, разумеется. Одна из её приближённых.
- Ясно, - с такой же деланой беспечностью ответил Нортон, но в его голосе теперь сквозило недоверие.
Кэб мы-таки наняли вместе: теперь было бы странно поступить иначе. Всю дорогу я мучился странными, неясными ещё подозрениями. Секретарь Кейтона едет со срочным поручением в том же поезде, на одну со мной улицу... нет, конечно, каких только совпадений не бывает в жизни, но вот скажите: вы сами верите в такие случайности?..
Я окончательно убедился, что дело нечисто, когда экипаж остановился напротив кованого забора с изящной вывеской с номером двенадцать.
- Ну вот я и на месте, - поднимаясь, сказал Нортон.
"Я тоже, - подумал я. - И почему-то мне это совсем не нравится".
- Рад был знакомству, мистер Саунд. Надеюсь, ещё увидимся.
Он спрыгнул со ступеньки, и кэб тронулся, увозя меня к пафосному и необъятному особняку под номером восемь. Я дождался, пока извозчик скроется из виду, и, нахлобучив капюшон плаща, пешком отправился обратно. На бульваре было шумно и людно, и это удивляло меня: в Виндсхилле после наступления темноты редко встретишь кого на улицах.
Я поймал за шиворот какого-то мальчишку-оборванца, шмыгнувшего мимо. Он не вскрикнул, лишь тихо зашипел, изворачиваясь и глядя на меня.
- Эй, мистер, отпустите. Чего я вам сделал?
- Чей это дом? - спросил я, кивая в сторону номера двенадцать.
- Графа Рейнервилль, чей же ещё, - бросил он, передёрнув плечами. - Отпустите, мистер.
Я оставил его и, обернувшись, задумчиво оглядел высокие окна.
Граф Рейнервилль. Самюэль Кейтон.
И кого же, дьявол меня раздери, я должен был украсть в этом доме??..
Пробраться на огороженную территорию особняка было делом нехитрым: достаточно было бы кликнуть Акко, кружившего высоко надо мной и кутавшегося в темноту, теперь уже окончательно вступившую в свои права. Но Гранд-бульвар, одна из центральных столичных улиц, не в пример проулкам Виндсхилла была неплохо освещена. Поэтому порхать на кшахаре вокруг здания, бессовестно заглядывая в окна, было бы решением весьма опрометчивым и безрассудным.
