Заслышав знакомый голос, Элайн разлепила тяжелые веки. Все вокруг казалось не более чем очередным сновидением, реальным до безумия. Взгляд до конца не мог сфокусироваться, ровно как во снах, и она издала тяжкий усталый вздох; не хотелось разбираться в очередных пророческих предзнаменованиях сейчас, когда силы на исходе.
– Она пришла в себя!
Скосив глаза в сторону, молодая ведьма увидела Маргит в проеме двери, заламывающую пальцы, рядом с ней стояла безмолвная Гизелла, со страхом взирая на прибывшего без приглашения гостя.
– Элайн, как ты?!
Она уловила родной знакомый запах и распахнула глаза, чтобы поймать образ из сновидения, не дав ему раствориться. Перед ней, склонившись, стоял Матэуш Де Кольбер с обеспокоенным выражением лица, одна прядь его волос закрывала левый глаз, Элайн по обыкновению захотелось убрать мешающие волосы, но руки не слушались, отказываясь повиноваться.
– Мат?..
– Да-да, это я! Ты потеряла много крови… – шептал Матэуш, нежно обхватывая ее руку, переплетая пальцы. Словно бы и не было никаких ссор и обид, отвратительного сновидения, не сулящего ничего, кроме разочарования после пробуждения.
– Я сделала это… сделала… завязала первый узел…
Вампир с горечью в голосе рассмеялся; уж если девушка сейчас говорит о таком, значит, скоро придет в норму. Взгляд мужчины скользнул по оголенным плечам Элайн, верхушкам грудей, прикрытых одеялом, и вдруг ясно осознал, насколько сильно его желание сбросить собственную одежду, прижаться всем естеством к теплому телу ведьмы, ощущая пение магии в ее крови, которая теперь значительно уменьшила свое звучание из-за общей слабости тела.
До боли закусив нижнюю губу, чтобы отогнать от себя несвоевременные мысли, вампир акцентировал внимание и на другом факте.
– Кто посмел раздеть ее??! Вы что же, решили обесчестить девушку, находящуюся под нашей защитой??
Мужчине была невыносима мысль об этом, как и о том, что Эде Ковач не только мог увидеть ее обнаженной, но и воспользоваться ее телом, пусть не в целях удовлетворения физической нужды, сколько ради злосчастных экспериментов. Он мог взять кровь Элайн и сотворить с ней бог знает что. Матэуш повернулся к женщинам, его зеленые глаза блеснули, словно яд в пузатой колбе.
– Ни в коем случае! Не сделай мы этого, приток крови еще долго не остановился бы, стеснение членов убыстряют работу красных телец. Лечением занималась исключительно Гизелла, она никому ничего не скажет, поверьте.
– Почему же я должен в это поверить?
Элайн повернула голову в сторону раздававшихся голосов, заметив панику в глазах женщин, отвечающих на рычащие вопросы вампира. Ведьма ковена беззастенчиво схватила Гизеллу за челюсть, надавив на впалые щеки словно племенной кобыле. Взору их предстало нелицеприятное зрелище в виде короткого обрубка, некогда бывшего языком женщины.
– Писать она тоже не умеет, господин. Никаким жестам обучаться мы ей не позволяли, Гизелла знает, что будет, если хоть какая-то крупица информации покинет эти стены.
Гизелла медленно кивнула, высвобождая челюсть из грубых рук Маргит; ее лицо приобрело отсутствующее выражение, будто она хотела убедить и сама себя, что привыкла к подобному обращению. Матэуш кивнул, испытывая глубочайшее сочувствие к молодой особе, но понимал, что помочь ей не сможет никак.
– Я забираю Элайн в замок. Как только она придет в себя, тренировки продолжатся.
– Как вам будет угодно. Эде Ковач очень рад таким скорым результатам, обретенным в нашей обители, и непременно встретит нашу новорожденную сестру лично в следующую встречу.
Маргит попрощалась, покинув покои, а Гизелла склонила голову, ожидая дальнейших распоряжений господина. Матэуш вновь склонился к Элайн, борясь с желанием коснуться костяшками бледного девичьего плеча.
– Как ты так быстро приехал сюда? – с придыханием спросила мертвенно-бледная Элайн бескровными губами, все еще не веря в реальность происходящего.
– Орош может быть очень быстрым, если захочет. Он примчался благодаря особенному амулету, как только узнал, что с тобой случилось.
Матэуш вытащил из-под ворота белоснежной рубашки круглое украшение на цепочке. Под выпуклым кабошоном переливались голубые тени, извиваясь и подпрыгивая.
– И как он работает?
– Узнаю мою любопытную Элайн, – произнес младший Де Кольбер; в его усмешке чувствовалось снисхождение. Ведьма решила пойти на поводу у сновидения, поднимаясь на локте, подтягивая одеяло и в тот же момент понимая, что находится под ним совершенно нагая. Щеки вспыхнули, но смущение быстро растаяло от мысли, что во сне можно быть смелее, быть кем-то другим, кем-то невозможным в реальности.
– Кхм. В нем заключены души существ. Благодаря их энергии на время можно перемещаться в любую точку, чем больше душ он хранит, тем дальше может отправить. Отец специально достал из закромов сей артефакт и отдал Орошу на непредвиденный случай и, как видишь, не прогадал.
