— Спасибо, Уллия, — восхищенно сказал Ву, разглядывая оранжевое нечто, сразу и не понять, то ли из металла, то ли из керамики, но тяжёленький такой, увесистый. Если честно, на чайник этот оранжевый тридцатисантиметровый цилиндр с округленными краями походил мало. Зато каким-то чудесным образом он выглядел совершенством, и его хотелось держать и держать в руках, восхищенно разглядывая, пытаясь разгадать эту оранжевую головоломку. А где тут кружка? И все остальное где? Тут даже нет ни одного шва.
Но Ву почему-то сразу осознал, эта шедевральная вещь с этого дня с ним навсегда. Он знал в этом толк, в красоте, казалось бы, обычных вещей. В их семье еще с давних времен находился заварной чайник из Исина вышедшего из-под руки великого мастера Гу Цзян Чжоу. Правда, отец лишь по большим праздникам пользовался этим наследием. Прежде долго готовил исинца, проваривая его, обмотанного в ткань, несколько часов в специальном чае, а лишь затем давал обсохнуть и только тогда лично заваривал в нем. Тот вкус, тот настрой и то культовое отношение к, казалось бы, неодушевленной вещи он впитал с самого раннего детства. И вот теперь он держал в руках явно что-то схожее, с той же необъяснимой притягательной красотой, да еще и с магическими атрибутами.
Больше Ву не хотел затягивать этот сеанс, а с Оранжевым как-нибудь и сам разберется, а вот про странные, непонятные характеристики нейтральность и покладистость не преминул все же спросить у темного артефактора. И, конечно же, Уллия ответила.
— Все просто, самое важное в подобных артефактах — это нейтральность, ведь травник или, предположим, алхимик рассчитывает на силы и сочетания своих ингредиентов для получения на выходе определенного продукта. Ну а если заварник добавляет что-то свое, возникает некая неопределенность, частно совсем не нужная старателю. Теперь покладистость, мой великий предок любил пошутить, и почти в каждом его шедевре присутствует то или иное отягощение. Именно в Оранжевом оно следующее — три минуты беззаботной улыбки, чаще всего этот придаток срабатывает во время распития приготовленного взвара или сразу после него, но бывает и отложенный эффект.
Ву не смог погасить улыбкой, представляя себе, а что, если эта трехминутная улыбочка засияет беззаботностью во время битвы или во время тяжелых переговоров, — песня.
После того как эльфийка замолкла, Ву пришлось буквально отбиваться от шквала вопросов от возбужденного главы торгового дома. Он хотел знать о новом товаре все, от и до, однако Ву полагал по-другому, считая, что и так чрезмерно раскрылся. Поэтому он немного наехал на партнера, причем исключительно ради профилактики.
— Вот что я тебе скажу, Эйлиро Нейри, лучше живи спокойно, партнер, некоторые вопросы с легкостью смогут привести тебя к погосту. Знаешь, есть такая хорошая поговорка у одного легендарной силы народа, меньше знаешь, спокойней спишь, в нашем случае это крылатое выражение, как говорится, к месту. — Посему на сегодня все, не прощаюсь, друзья, говорю до свиданья, — сказал Ву, махнув рукой и прервал связь.
В Эдеме имени дракона Виго все было так же свело, тепло, и все, куда ни посмотришь, радовало глаз.
— Пожалуй, здесь только не хватает беззаботной улыбки от Оранжевого. Хочу! — прокричал Ву и осторожно поставил Оранжевого на белый песок.
«Так, это вроде как сильнейший артефакт, вот только никаких данных мне почему-то не получить».
Наверное, полчаса он разными способами пытался достучаться до этой упрямой оранжевой капсулы, а достучался разве что до раздражения и злости. На помощь, причем, как всегда, вовремя, пришла рассудительная жемчужина.
«Хозяин, считаю, ответ кроется в самих словах Уллии Черной слезы. Вы в общении совсем упустили первое ее слово в определении артефакта — чистый, скорей всего, имеется в виду значение, девственный, нетронутый. Тут у меня нет сомнений, вам нужна привязка артефакта кровью, к тому же артефакт создавал не кто-нибудь, а один из столпов артефокторики, тем более из темных эльфов. Вряд ли этот уникум готовил свой артефакт для широкого применения».
Ву хекнул и покачал головой, ухмыляясь.
— Умница! Какая же ты у меня умница, прелесть моя жемчужная, — справедливо похвалил нейросеть довольный Ву.
Версия нейросети оказалась до боли верной, кровь с ладони Оранжевый впитал без остатка, Ву даже отметил какую-то жадность до крови заварного чайника. Ожидаемо пред глазами проявилось.
