– Вероятно, уже скоро. Могу представить, что напоследок они захотят провести еще один допрос. На этот раз с правильными медпрепаратами.
Орденец поднял голову, нахмурившись.
– Правильными? О чем ты говоришь?
– Ты никогда раньше не подвергался воздействию сыворотки правды, не так ли? – спросил я, и он помотал головой. – А я подвергался. Вообще-то с Мист. – Я прислонил голову к стене, вспоминая ту ночь в Вегасе и первый допрос с другим василиском. Даже с моей подготовкой, намерением и решимостью ничего не говорить, я почти сдал свою организацию. Различные препараты, созданные учеными «Когтя» специально для нашего вида, были мерзкими и чрезвычайно сильнодействующими. У организации длинная история добычи того, что им нужно, и неважно каким способом.
– Не знаю, что она вколола нам в самом начале, – продолжил я, слыша, как солдат с трудом приподнимается, – но это не был тиопентал натрия или любая другая разновидность сыворотки правды. Мы оба лепетали бы как парочка пьяных идиотов, будь это она.
– Значит, она солгала. – Он расположился у стены сбоку от меня, в его голосе слышалось напряжение, когда он осторожно прислонился к металлу. Боковым зрением я видел засохший ручеек крови, бегущий вниз от виска, над его глазом начал наливаться темный синяк. По тому, как пульсировало мое лицо, я знал, что выгляжу так же плохо. – Или совершила ошибку.
– Мист не ошибается. – Я занял более удобное положение, чтобы снизить давление на поврежденные ребра. – Она василиск. Мы натасканы запоминать мельчайшие детали, неважно, насколько те незначительны, потому что от них могут зависеть наши жизни. И ты провел с ней немного времени, но из того, что видел я… – Я покачал головой. – Она хороша. Слишком хороша, чтобы забыть нечто настолько важное, как введение своим допрашиваемым правильных препаратов.
Он посмотрел на меня краем глаза, не отрывая голову от стены.
– Если она была так хороша, как тогда ты сбежал в первый раз?
– Я сказал, что она хороша. – Несмотря на безнадежность ситуации, я улыбнулся, что оказалось весьма болезненно, поскольку трещина на моей разбитой губе снова открылась. – Но я лучше.
– Ну, приятно видеть, что мои способности не забыты.
Я посмотрел вверх. Перед дверями камеры стояла Мист, скрестив руки, и разглядывала нас через прутья решетки. Оценивающий взгляд ее голубых глаз прошелся по нам, прежде чем девушка усмехнулась.
– Лютер определенно жестко над вами поработал, не так ли? – заметила она. – Жаль, что это должно было случиться, но, судя по гневным возгласам, которые он издавал сегодня утром, догадываюсь, вы не сказали ему ни слова.
Я так же ответил самодовольной усмешкой.
– Так вот зачем ты здесь, Мист? Пришла закончить работу? Думаешь, сможешь справиться лучше? – Вероятно, она и смогла бы. Драконий организм или нет, но я пострадал немало. Моя голова болела, лицо распухло, дважды увеличившись в размере, и одно неверное движение резкой болью отдавалось в грудной клетке. От мысли об еще одном процессе «допроса» у меня внутри все сводило от ужаса.
Я просто хотел лежать на этом прекрасном холодном полу и чувствовать, как мои синяки заживают. Но показывать такую слабость василиску, которого тренировали примечать и обнаруживать мельчайшую брешь в защите и слабые места, было огромной ошибкой. Даже если она собиралась убить нас после. Поэтому я поднялся, не обращая внимания на боль в боку, и подошел ко входу, уставившись на нее через прутья решетки. Она хладнокровно посмотрела в ответ, невозмутимая, и прищурилась.
– Что за игру ты ведешь? – спросил я. – Я знаю, ты накачала нас не теми наркотиками не случайно. – Я улыбнулся. – Или таков был план? Ты узнала, что Лютер будет вести допрос, и не захотела, чтобы
– Ты действительно крайне высокого о себе мнения, не так ли? – Мист посмотрела на меня одновременно слегка изумленным и презрительным взглядом. – Я не ожидала, что объявится Данте, или что делом займется Лютер, – призналась она. – Препарат, который я вам ввела, это эстазолам.
Я нахмурился.
– Эстазолам? Но он…
– Слабенькое снотворное. Он вызывает легкую сонливость. – Мист пространно махнула на мое лицо. – Я должна была накачать вас чем-то, чтобы все выглядело как стандартная процедура допроса, на случай, если кто-нибудь станет наблюдать. По правде говоря, я собиралась поделиться с вами кое-какой информацией в камере пыток, когда вошел Данте и прервал нас.
– Зачем бы тебе делать это? – спросил орденец, выражая мое замешательство. Он не двинулся с того места, где сидел, прижавшись к стене, и я его не винил. В конце концов, он был просто человеком. Крепким человеком, признаюсь, но не настолько устойчивым к боли и травмам, как дракон.
Мист вздохнула.
– Я думала, это очевидно, – произнесла она и, прежде чем я смог ответить, что нет, добавила: – Я здесь, чтобы помочь вам сбежать, конечно же. Но мы должны будем двигаться быстро. Времени мало.
