Боевой вождь эльфов стоял, смотрел, как корежит от страха десницу, и ему вдруг стало противно, едва не стошнило.
«Старые боги, и этот слизняк с комплексом нарциссизма, является моим десницей, позор высшему совету, продвинувшему в десницы вот это существо. Впрочем, сколько у нас таких, гламурных, от прыща на лице в обморок упасть могут, да почти все из высших», — с сожалением подумал боевой вождь.
Мысли-чаяния относительно того, что с этим поголовным самолюбованием и чрезмерным тщеславием уже давненько надо что-то делать, в стане эльфов понимали немногие. Аэльто Ледяная Росса считал себя именно таким понимающим суть этой проблемы, он полагал ее большой слабостью светлых эльфов, но пока поделать с этим ничего не мог. И даже его запрет брать с собой в поход косметические средства и принадлежности ни к чему хорошему не привел, все равно взяли, все равно с перебором и будто назло активно пользовались, что изрядно бесило боевого вождя. А тут еще этот…
— А ну вставай, хорош убиваться, я все решу с этим проклятием. Слышишь? Ну, возьми же себя в руки, тряпка, тебе еще обращаться к армии. — А дальше главного уже понесло: — Встать! Встать, я сказал! — заорал Аэльто, выходя из себя.
Подобный дикой раздраженности посыл все же дошел до десницы, находящегося в прострации от столь изощренного надругательства над своей внешностью. Он встал, укрывая двумя руками печать должника, слезы беззвучно бежали по щекам.
— Простите, великий, я к подобному был не готов, — запинаясь, прошамкал десница.
— Знаю я, не готов он. Смотри на меня, ничтожество, внимательно смотри, как я сведу на нет эту подделку на проклятие. Я как-никак высший в десятом поколении к тому же архимагистр семнадцатой степени могущества, за мной семисотлетний опыт, не то что у этого выскочки, явно не знающего даже основ нашей природной магии. Тысячу энерго он на меня повесил, обезьяна волосатая, самозванец без рода без племени. Сейчас, сейчас, вначале я с себя эту пакость сдерну, а потом уж и за армейский масштаб возьмусь, благо энерго у меня тут в достатке, — все распалялся и распалялся боевой вождь эльфийской армии.
Для чего он, вероятно, сильнейший маг светлого леса комментировал все свои действия, непонятно, предположительно, для пущей важности и личной уверенности.
— Так, вначале укрепление, доспехи Маллорна! — вскричал маг.
Несколько секунд, и все его кожа покрылась тонкой серебристой корочкой, сияющей даже под лампами освещения. Светящаяся кора закрыла собой даже долговую печать, на что Аэльто просто залучился улыбкой в ожидании своего уже скорого триумфа, как он думал.
«Эх, народа, кто это увидит и оценит, почти нет, разве что этот мой недоросль, хотя, чтобы донести кому следует, и этот сгодится».
— Купол забвенья! — продолжил Аэльто череду защитных заклинаний.
Тут он, вражина, сделал вынужденную паузу и немного подумал о дальнейшей стратегии. Пять минут, и архимагистр возобновил серию своих заклинаний.
— Распознание проклятий!
Увы, распознание почти ничего не дало ему ни что, ни кто, ни как, будто в этом мире подобного долгового проклятия и не существовало вовсе. Да, информации у него не появилось, зато он все же смог лицезреть изнанку этого проклятья, этот умопомрачительный каркас из тончайших силовых линий толщиной с паутинку.
— Ну что ж, — обронил в задумчивости архимагистр, уже понимая, что с самого начала идет по самой по грани, и сейчас от него требовалось решить: завянуть и признать долг, отступив, или пойти дальше. Дерзкий эльф пошел дальше.
