Клык сразу смекнул, что новый союзник способен пригодиться, потому быстро вытащил посох и отогнал собак. С жалобным визгом псы отскочили на расстояние, недовольные, что им не удалось расправиться с врагом, а потом и вовсе ушли.
— Куда теперь? — спросил Старик. — Хочешь, гостем будешь. Пошли потолкуем за жизнь и ее перспективы.
Леший не возражал, хотя последних слов не разобрал. Новые знакомые могли оказаться полезными. Да и деваться Лесовику на данный момент было некуда.
— Пошли, если приглашение от души, — вздохнув согласился он.
— От души, этта если она у кого есть, — хохотнул Старик и хлопнул Лесовика по плечу.
Учитывая, что Старик был гораздо ниже Лешего, удар пришелся на то место, где у людей бывают лопатки. Одним словом, дружески ткнув Лесовика промеж лопаток, Старик потащил его в палаты, которые отвел им Велигор.
Игорь крепко спал, зарывшись в пуховые подушки.
— Не станем его будить, — великодушно предложил Клык. — Пускай спит. А ты садись. Если вы вообще садиться умеете.
— Ты, человече, лучше помолчи. Мы лешие, и садиться, и ложиться умеем. Но что особенно хорошо у нас получается, так это людишкам головы откручивать.
— Ладно, ладно, — примирительно сказал Старик. — Давайте лучше поближе познакомимся. Ты чего здесь среди ночи делал?
Строптивый Леший хотел было задать такой же вопрос иноземцам, но решил, что они могут оказаться друг другу полезными.
— А куда ж теперь порядочному лешему податься? — с обидой в голосе спросил он. — Раньше все леса принадлежали нам, лесовикам. А теперь там обосновался девка Оксана, нимфа полевая, которую с ее поля вытурили. Наняла мерзавка себе в услужение корочунов и таскается по моим лесам.
— Вроде бы корочунов я видел на службе у колдуна.
— Этих корочунов развелось, как блох у бродячих собак. Болтаются по свету, туды-сюды. К какому хозяину припиявятся, тому и служат, как умеют.
— Что за нимфа эта? Враг Велигору?
— Эта дура сама себе враг. Без роду и племени, изнутри горит, злоба ее точит.
— На кого злоба-то?
— Знаешь, дед, думаю, ей это нравится просто. Остались мы, лешие, без лесов, пришлось искать защиты и службы у Велигора.
— Чего у него делаете?
— Работа не очень сложная, того пришибить, другого задавить. Только тоска гложет. Надоело.
— А вы откажитесь, — предложил Клык.
— Как можно отказаться, сила у колдуна великая.
— В чем сила-то его? — продолжал допытываться Старик.
«Чем-то мы с этой лесной образиной похожи, — размышлял он. — Он оказался без дома, вынужденный служить черному колдуну, мы тоже. Глядишь, найдется у нас общность интересов. Чем черт не шутит, может так нежданно-негаданно нашли себе союзника. А потом им камин растопим».
— Говорят, давным-давно Велигор вовсе не был колдуном. В семье у него все женщины ведьмами были. Когда мальчик родился, хотели его вообще утопить. Но мать не дала. Она учила его всему. Так он и стал колдуном. Когда мать умерла, оставила ему в наследство свою колдовскую силу, кольца, амулеты. Сколько ему лет, никто не знает. Да и не человек он уже, только наполовину. А на другую половину — черный колдун. Вот так-то.
— А если его этих всех колец-амулетов лишить? — поинтересовался Клык.
— Да кто ж на такое дело пойдет? — искренне удивился Лесовик. — Кроме того, не снять их. Вросли они в тело колдуна. Намертво, заживо.
«Странные существа. Вроде как все другие люди, но все ж сильно от них отличаются. Вроде бы служат Велигору, а сами все допытывают, где у него слабые места. Может быть, они еще и пользу смогут нам, лесовикам, принести. Кто знает. А потом, как не нужны будут, отдам их в качестве подарка девкам-оборотням. Они мне благодарны будут».
— Леш, ты случайно не слыхал, может есть средство, какое особо опасно для Велигора? Чеснок, к примеру, или серебро? Может есть среди его колец какое особо важное. Пальчик с колечком — чик, вот и сила уменьшилась, — совсем напрямую выспрашивал Клык.
— Коли б было, мы бы знали, — с сожалением ответил Лесовик.
Поговорив еще немного, повыспрашивав друг друга, новые союзники разошлись.
— Почему ты велела Петру оставить амулет? — спросил Хорс.
Девушка озорно блеснула глазами.
— Хотела вставить фитиль старой травнице. Пусть поймет, что в магии ничего не смыслит.
Скорпион с интересом взглянул на нее.
— Старушка думает, будто ей все известно.
Оксана пришла в такое хорошее расположение духа, что едва не пританцовывала по лесной тропе.
— Наверняка нас сейчас подслушивает. Знай же, старая кочерыжка — ты чуть своего Петеньку не погубила. Не знаю, с чего тебе этот смерд тупой так приглянулся. Но он скоро столкнется с испытанием, которое окажется для него последним. Если не догадается, как использовать амулет.
Она лукаво улыбнулась.
— А не поймет — тоже ничего. С тела сниму.
Где-то далеко, в чаще леса, заламывала руки от страха старушка-травница. Знала она, нимфа гораздо могущественней ее, и может видеть то, что от простой ведуньи сокрыто.
