Она избегала мыслей об этом. — Так, если бы ты выбирал капитанов для этих двух кораблей, то кого бы ты стал обучать?
— Думаю, Харрикина. Он надежный. Может быть, Алума. Этот парень способный и сообразительный.
Элис опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Она подозревала, что Лефтрин не мог представить Скелли с мужчиной, который не умел управлять кораблем. Его следующие слова удивили ее. — Знаешь, может статься так, что не найдется хранителя, который вызовется сам. Драконы держат их на коротком поводке. Может, Хеннеси вызовется взять на себя командование. Или Скелли, когда поднаберется опыта.
— Так много перемен, — она задумалась. — До тех пора пока Кельсингра не может обеспечивать себя сама, нужно организовать постоянную перевозку грузов кораблями. Когда-нибудь, возможно, мы будем продавать мясо и зерно в Дождевые Чащобы. Новые поселенцы прибудут в Кельсингру. Конечно, они должны осознавать, чем рискуют. Но, думаю, Тилламон права: найдутся люди, которые захотят приехать и начать жить заново здесь. Фермеры и кузнецы, пекари, гончары и плотники — нам нужны их знания. И они приедут. Не часто людям выпадает шанс начать все заново.
— Не часто, — согласился Лефтрин. Он замолчал, обдумывая что-то. — Стань моей женой, — внезапно сказал он.
Она уставилась на него, пораженная внезапной сменой темы разговора. — Я не могу, Лефтрин. До тех пор, пока мой брачный договор официально не расторгнут. Я до сих пор заму…
— Не говори, что ты замужем за ним! Пожалуйста, не надо. Я не хочу слышать от тебя этих слов. — Лефтрин потянулся через стол, приложил палец к ее губам и искренне посмотрел на нее своими серыми глазами. — Мне не важно, что скажут в Удачном или в любом уголке света. Он нарушил договор давным давно. Он даже никогда не собирался выполнять его. Так разве ты была когда-то его женой? Будь моей, Элис. Я уже принадлежу тебе. Я хочу говорить, что я твой муж. Выйди за меня замуж здесь, в Кельсингре. Начни новую жизнь со мной. Забудь Удачный, его законы и договоры.
Она склонила к нему свою голову. — Ты не хочешь заключать брачный контракт?
— Мне он не нужен. Если хочешь, ты можешь составить любые бумаги, и я подпишу их не читая, потому что мне подойдет все, что бы ты ни захотела сказать о том, каким должен быть наш брак. Мне не нужны бумаги, контракты или что-либо подобное. Только ты.
— Почему ты заговорил об этом? — Элис чувствовала себя взволнованной.
Он покачал головою. — Я знаю о существовании Геста и о том, что ты была с ним. Одно время я чувствовал себя вором — это был тот день, когда Седрик рассказал мне о нем. Он тогда мне сказал, что я могу разрушить всю твою жизнь своей любовью, заставив меня чувствовать себя эгоистичным и низким от того, что пожелал тебя.
— Кажется, что это было так давно, — сказала она с улыбкой. — Мы беспокоились о таких пустяках.
— А сейчас тебя не беспокоит то, что Гест может сказать по возвращении в Удачный?
— После того, как Седрик все рассказал? Нет. Я думаю, что он расскажет то немногое, что сочтет возможным, и надеюсь, что другие поступят также. Прежде, чем он уедет, я поговорю с ним и попрошу аннулировать наш брачный договор. Мы может подписать это здесь, для этого у нас есть множество свидетелей. Все будет совершено тихо. Я напишу объяснения своей семье, а со своей он разберется сам. — Элис вздохнула и прямо посмотрела ему в глаза. — Наши отношения с ним закончились, Лефтрин. Неужели ты сомневаешься?
Он опустил свой взгляд. — Нет хуже вещи на свете, чем слышать, как он называет тебя «моя дорогая». От этого мне хочется вырвать его язык, разорвать его на кусочки и скормить Сплиту.
Он говорил с такой горячностью, какой раньше она от него не слышала. — Мой дорогой! — воскликнула она, не зная смеяться или плакать.
— Он запугал тебя, я видел и чувствовал это. А я хочу уничтожить все, что может тебя так испугать.
— Я сама себя запугала. Дала ему власть, которой он в сущности не обладал. Так же, как я делала и раньше. — Она улыбнулась почти грустно. — Все кончено, Лефтрин. Кончено. — Элис встала и, обойдя стол, оказалась позади него. Она наклонилась, чтобы обнять его, и прошептала ему на ухо: — Не могу дождаться, когда уплыву с тобой.
— Мы не сможем с тобой уединиться на борту Смоляного, пока все злоумышленники не будут возвращены в Трехог. — покачал головой Лефтрин. — Я буду рад передать судейство над калсидийцами кому-нибудь еще. Бедняги, оказались между молотом и наковальней. Сомневаюсь, что у них есть к чему возвращаться домой. Не сказать, что я с нетерпением жду того, как их нагрузят на мой корабль для отплытия в Трехог.
Элис быстро его поцеловала и, когда он притянул ее к себе, сказала: — Тогда вероятно, пока все спокойно, мы должны использовать это время с пользой, прямо сейчас.
— Я не могу долго отсутствовать. Хоть я сейчас и не на дежурстве, мой дядя оставил мне много работы. Как всегда.
