Сельден не чувствовал боль от укуса как самостоятельную. Он потерял сознание ранее и пришёл в себя только в комнате башни. Каждый раз, когда Герцог высасывал из него кровь, выдержка ему изменяла. Он не смотрел на руку, на которую Чассим положила горячую влажную ткань. Сильный запах чеснока поднялся от компресса, и Сельден отвернулся, чтобы не чувствовать его.
— Снаружи хорошая погода? — бессмысленно спросил он. Чассим открыла окно и лёгкий ветерок подул сквозь тяжёлые шторы. За из колыханьем он разглядел каменную баллюстраду балкона. Их новые покои были просторными с широким видом на город и его окрестности. «Весна наступает,» — подумал он и слабо улыбнулся. Весна приходила, а он уходил.
— Достаточно приятная. Хочешь, я открою шторы? Снаружи безоблачно, но не очень жарко.
— Пожалуй. Что можешь случиться хуже того, что уже случилось? Я скончаюсь от холода?
— Заражение убьёт тебя раньше, — резко сказала она.
— Я знаю, как это плохо- признался он. — Это причиняет мне боль, и целители сказали твоему отцу, что в следующий раз он должен пить кровь из моей другой руки, если не хочет заразиться. Я очень надеюсь на это. Его пальцы теребили простыни, когда он думал об этом. Достаточно плохо, что Герцог вскрывал раны на его руке каждые несколько дней. Каждый раз добавлял ему ужаса. — Я умираю, сказал он вслух. — То, что он пьет мою кровь, убивает меня.
— Каждый раз забирая твою кровь, он думает, что становится сильнее. Он испытывает от этого такой триумф. Это так отаратительно. — она отодвинула тяжелые занавески и скрепила их. Небо было голубое с небольшими пестрыми облаками. Гор не было видно. Горизонт простирался вдаль насколько хватало глаз. Ветер ворвался в комнату.
— Может быть, когда я умру, н снова начнет увядать.
— Может быть. Но я не доживу до того времени, чтобы узнать это. Ваша смерть и моя смерть тоже. — она вернулась, чтобы сесть на стул около его кровати.
— Извини меня.
Она издала приглушенный всхлип. — Едва ли есть Ваша вина в том, что мой отец убивает Вас. И моя. Я извиняюсь за то, что ты вляпался во все это. — Она посмотрела в окно. — Я думала, что если ты умрешь, то я не буду ждать пока он обнаружит это и пр. идет наказать меня — она кивнула в сторону балкона. — Я могу выпрыгнуть прямо отсюда.
— Милостивый Са! — воскликнул Селден в ужасе. Он попытался сесть, но был недостаточно силен для этого.
— Не от отчаяния, мой друг. А только для того, чтобы ему труднее было притворяться, что я умерла естественной смертью. Если я отсюда спрыгну, то может случиться так, что кто-нибудь увидит, как я падаю. Есть люди, которые обязались отомстить за менч, если я умру от рук отца.
Селден похолодел. — И Ваш прыжок запустит волну мести?
— Нет. — она продолжала смотреть на него. — Я надеюсь, что он это предотвратит. Было время, когда я хотела, чтобы люди знали, что он сделал со мной. Я мечтала, что они восстанут и отомтят за мою смерть. Сейчас я думаю об этом как о расходяшихся по воде кругах от упавшего камня. Хочу ли я, чтобы моя смерть привела к нищете и смерти других людей? Или я хочу убежать прочь, чтобы не делать выбора? — Она протянула руку и взяла его за неповрежденную кисть, не глядя на него. — Я правда не хочу умирать, — доверительно сказала она ему шепотом. — Но если я должна сделать это, я не собираюсь ему позволить еня убить. Я не собираюсь дождаться здесь в одиночестве, пока он не убьет меня первым. — Она наконец взглянула ему в глаза и попыталась улыбнуться. — так что если ты умрешь, то и я умру тоже.
Он посмотрел на поднос на низком столике рядом с ним. От крем-супа еще исходил пар. Кусочки грибов плавали как в спокойное море. Коричневый хлеб был рядом с ним и плоское блюдо с бледно-желтым маслом. Тушеный Калсидийский перец, фиолетовый, желтый и зеленый, в окружении кусочков пропаренной белой рыбы. Все так красиво расположено. Они хотели, чтобы он хорошо питался. Он знал, почему. Ранее он вызывающе отказался от пищи. Казалось бессмысленным есть, просто упражнение в продлении его жизнь как источника крови для герцога. Теперь казалось, способ продление срока службы Чассим. — В то время как есть жизнь, есть надежда, — сказал он.
— Так они говорят- признала она.
Он потянулся к салфетке и встряхнул ее.
— Я подожду еще три или четыре дня здесь, чтобы укрепить эти сваи. Потом мы загрузимся и отправимся вниз по реке. Рейн отправил птицу обратно к тому парню в Кассарик, с просьбой, узнать пришли ли наши семена и инвентарь из Удачного. Птица так и не вернулась, так что я думаю, мы должны вернуться туда и узнать в чем дело. Я думаю, что улетела в неверном направлении. Так или иначе. У нас есть много с чем разобраться в Кассарике. Я до сих пор не получил оплату. И я не позволю Совету уйти от этого.
— А остальные корабли? Они поплывут с нами?
