Кровь фей (СИ) полностью

— Мы знаем, — сухо откликнулся Лэннери. — Всё это время мы были здесь.

— Что? Вы… слышали?

Красноречивое молчание было Саймену ответом, и как он объяснялся с хибри, так и теперь начал оправдываться:

— Я… это не моя вина! Он меня заставил… наложил проклятье! Сказал, что я стану медленно гнить и умру… если не сделаю, как он велел!

Лэннери смотрел на друга, не узнавая. Неужели для того, чтобы превратиться в жалкое, отвратительное существо, Саймену оказалось достаточно одного-единственного испытания? Он ведь не был трусом! А вернее, не казался им… да и кто подумает о трусости, глядя на широкоплечего фея, от которого будто исходили уверенность и сила?

— Беатия, — простонал Саймен, вытягивая к ней руку. Пальцы его мелко дрожали. — Ты знала… Ты всё знала. Спаси меня, пока яд не отравил мою кровь! Всего одно слово… эн-те-доци… как нас учила Наставница, помнишь…

Лэннери оглянулся на неё. Лицо Беатии было таким же безжизненным и тусклым, как и её голос:

— Нет.

И спустя пару мгновений она прибавила:

— Зачем? Ты и так умрёшь от проклятья.

Саймен прикрыл глаза, снова испустил стон боли. Его трясло, словно он заболел человеческой болезнью — лихорадкой.

— Может, меня спасут… золотые феи! Нас и так… осталось всего пятеро! Прибавится ещё одна трещина на лике Белой Звезды! Я совершил ошибку… но виноват в этом Лэн! Он впутывал меня в свои проделки… из-за него я попал в лапы к черномагу!

Лэннери ответил не сразу. Ему и отвечать-то не хотелось — одолела гадливость.

— Это из-за меня ты не пошёл и не рассказал Наставнице, как всё было? Да ты просто смалодушничал!

— Ты виноват! — взвыл Саймен, тут же вытаращил глаза и начал задыхаться. Его лицо потемнело, руки и ноги дёргались, будто в сумасшедшей пляске. Посиневшими ногтями Саймен заскрёб землю, из горла его рвался беспомощный хрип. Глядя на это, Лэннери не выдержал и поднял палочку. Помочь, спасти, пусть даже Саймен — дрянь, ведь совсем недавно тот спас его самого!

Палочка наткнулась на преграду.

— Нет! — Беатия стиснула её своей рукой, полоснула Лэннери яростным взглядом. — Не поддавайся!

Глаза-то злые, а в голосе прорвалось отчаяние. Она боролась и с собой тоже! Лэннери смотрел на неё, на Саймена и чувствовал — если позволит ему умереть, в нём самом тоже что-то умрёт. Но другого выхода не было. Это меньшее зло.

«Именно так», — просто и печально сказала Айя, услышав его мысли. Лэннери отступил, слыша, как обречённо стонет Саймен, видя, как он бьётся в агонии. Последние судороги — и он затих, устремив мёртвый взгляд в темнеющее небо. Беатия прерывисто вздохнула и прошептала:

— Мне очень жаль.

Не сговариваясь, они с Лэннери направили на тело Саймена палочки, и вскоре его охватило белое пламя. Когда от друга не осталось ничего, даже хорошей памяти, Лэннери тронул задумавшуюся Беатию за плечо:

— Пойдём.

Жаль… действительно жаль, что не она оказалась предателем.

— Пойдём? — повторила Беатия и, сдвинув светлые брови, посмотрела на Лэннери. Такое мучительное выражение было у неё на лице, что она вмиг сделалась старше и утратила всю свою привлекательность, неожиданно напомнив Лэннери Наставницу.

— А ты собираешься здесь ночевать? — спросил он резче, чем намеревался. — Алая Звезда уже уступает Чёрной. Скоро сделается совсем темно.

Пухлый рот Беатии искривился в усмешке.

— Какая разница, что я собираюсь или не собираюсь делать? Это тебе следовало бы прикончить меня на месте. Ты же слышал, что он сказал?

Несколько мгновений Лэннери вспоминал, затем кивнул.

— Тебе всё было известно. И как давно?

Беатия сгорбилась, опустила глаза.

— Ещё до нападения на Школу. Саймен признался, что на нём проклятье, и поэтому мы не можем заключить священный союз в Аргеновой Долине. Он сказал, что ему нужно кое-что сделать для черномага, но не уточнил, что именно. И заверил меня, что всё будет хорошо…

— И ты не рассказала Наставнице?

В сгустившихся сумерках, в призрачном свете крыльев лицо Беатии казалось белее, чем цвет её платья.

— Саймен заставил меня поклясться, что я этого не сделаю. Он требовал того же от Рейлы, но палочка всё убеждала его признаться, а затем пригрозила, что выдаст Наставнице. Я говорила ему, что это пустые угрозы, что палочки могут говорить только со своими феями. Бесполезно — Саймен так перепугался, что сломал Рейлу. Да, это сделал он, а вовсе не Туаркени Гес.

Вот и раскрылась тайна странного поведения обоих, но облегчения, понятное дело, Лэннери не испытывал. Только усталость и тупую злость — на себя, Беатию и покойного Саймена. Какое совпадение — его палочка использовала тот же обманный приём, что и Айя, заставляя самого Лэннери объяснить Наставнице причину ночных вылазок! Увы, Рейлу этот приём привёл к гибели.

— Если бы я хотел кого-то прикончить, то начал бы с самого себя, — заговорил, наконец, Лэннери.

— Почему? — Беатия подняла встрёпанную светловолосую голову, и он встретился с ней глазами.

— Ты слышала, что он сказал.

— Ах, да, — она сделала паузу. — Обвинил тебя в том, что вы вместе искали приключений по ночам, и ему не повезло попасться в лапы к черномагу, а тебе — повезло не попасться.