Он снова перечитал досье на Эрику. Родилась в Буэнос-Айресе. Ее родители родились в Германии. У нее есть старшая сестра, которая вышла замуж за француза и сейчас живет в Ренне. Ее отец умер в Южной Америке, когда ей было три года, и в том же году она вернулась в Германию с матерью и сестрой. Выпускница Гейдельбергского университета, специальность — журналистика. Эрика Кранц пока училась в университете, сотрудничала с несколькими мелкими политическими партиями, но сейчас у нее не было никаких явных политических предпочтений, по крайней мере, об этом ничего не было известно. Не замужем. Поступков, порочащих ее, не совершала. Убеждения неизвестны. Свободная журналистка, имеет контракты со многими ведущими женскими журналами, популярными в Германии. Работает на дому.
На отношение Фолькманна к девушке во время разговора повлияла информация, содержащаяся в документах, которая касалась ее отца. Сейчас это уже было историей, далеким прошлым, и Фолькманн пытался избавиться от этих мыслей, но у него ничего не выходило. Во время Второй мировой войны Манфред Кранц был майором Лейбштандарта дивизии СС. Он разыскивался в связи с военными преступлениями, совершенными в двух оккупированных Германией странах. Во время отступления немцев в Южной Франции, в маленькой деревушке под названием Роншан были казнены двадцать человек. Ответственность за это лежала на командире отряда Манфреде Кранце. Кроме того, он обвинялся в казни двухсот военнопленных в СССР во время наступления немцев на Киев. Этот преступник так и не предстал пред судом, поскольку власти Аргентины отказали в его экстрадиции. Через два часа Фолькманн вышел из своего кабинета. Он был дома около шести, а в десять позвонил Фергюсон.
— Я прочитал ваш отчет. Несколько расплывчато, но это меня заинтересовало.
— Ответ на запрос, посланный мною в федеральную полицию, еще не поступил?
— Поступил этим вечером вместе с копией фотографии.
— А что они сообщили о Винтере?
— Окончил Гейдельбергский университет пять лет назад. Специальность — история. В студенческие годы состоял в нескольких праворадикальных организациях, но арестован не был. После окончания университета не работал. Федеральная полиция понятия не имеет, почему его убили. Это произошло в районе, где процветает мелкая торговля наркотиками. Полиция попробовала поработать в этом направлении, но из этого ничего не вышло.
— Винтер был как-то связан с наркотиками?
— Нет, но, учитывая, в каком месте его застрелили, федеральная полиция при расследовании исходила из этой версии.
— Что-то еще?
— Меня заинтересовало оружие, из которого его застрелили. Это пистолет системы вальтер калибра 9 мм, но южноамериканские патроны. Федеральная полиция считает, что из этого же оружия застрелили немецкого предпринимателя по имени Пибер. Это произошло в Ганновере год назад. При этом был ранен английский коллега Пибера по имени Хардроув. Через несколько дней после ранения он умер.
— И что вы думаете по этому поводу, сэр?
— Бог его знает. Это может оказаться чем угодно. Я лично думаю, что вам следует поехать С этой девушкой в Асунсьон. Возможно, тот журналист занимался чем-то, что может нас заинтересовать. Может быть, полученная в результате информация поможет пролить свет на убийства в Ганновере и Берлине.
— Вы считаете это необходимым?
— Учитывая то, что девушка рассказала о грузах… Да, я считаю, что это необходимо. Мы всегда сможем списать расходы на немецкое отделение, если это имеет отношение к их ведомству. И кроме того, Хардроув был, в конце концов, гражданином Великобритании.
— А что мне сказать девушке?
— Что мы проводим расследование. И что нас интересует смерть Винтера. Завтра утром сразу же поговорите с Петерсом насчет билетов. Насколько я понимаю, девушка возражать не будет?
— Думаю, нет.
— Вот и хорошо. Я свяжусь с нашими сотрудниками в Асунсьоне и перешлю им копию вашего отчета с показаниями девушки — естественно, переведенный вариант. Спокойной ночи, Джозеф.
Фолькманн услышал щелчок в телефонной трубке и отключился. Почти раздетый, он сел на кровать, собираясь выключить бра. Он посмотрел во тьму за окном и закурил сигарету, вспоминая встречу с девушкой; он думал о том, что Винтера видели в Парагвае и застрелили в Берлине, думал об убийствах в Асунсьоне, о которых говорила девушка. Как они связаны? И связаны ли они вообще? Ответов не было — пока не было, и быть не могло. Возникали только дополнительные вопросы — это как камень, который бросили в пруд, и от него расходятся круги по воде.
По Рейну шли суда, и Фолькманн видел их огни — серебристобелые точки во тьме за окном. Там, во тьме, в Шварцвальде, сгущались тени. Фолькманн подумал о телефонном разговоре с Фергюсоном.
Он положил копию досье на девушку вместе с отчетом на стол. Пункт на последней странице мозолил глаза, но Фергюсон не упомянул о нем в разговоре, Это же было задолго до рождения девушки. Фергюсона это не должно было волновать, в отличие от Фолькманна, и он вздрогнул, вспомнив этот последний пункт в документе.
