Девушка протянула руку к большому конверту, лежавшему на кофейном столике. Вытащив из конверта газетную вырезку, она передала ее Фолькманну. Статья была совсем небольшой, в ней сообщалось о том, что в парке, неподалеку от станции метро У-Бан-Цо в Берлине, был обнаружен труп. В этого человека выпустили пять пуль с близкого расстояния. Свидетелей не было. Убитого опознали как Дитера Винтера. Полиция просила всех, кто что-либо знает, обращаться к ним.
Фолькманн протянул девушке вырезку.
— А этот Винтер… почему странно то, что он оказался в Парагвае?
Девушка пожала плечами.
— Руди просто показалось странным, что он встретил Винтера так далеко от Германии. А еще его удивило, что Винтер как-то связан с людьми, убившими этого пилота, Родригеса.
— Вы кому-нибудь еще рассказывали об этом?
— Только Паули Графу. Но я знаю, что Паули — всего лишь маленький винтик в огромной машине. Я хотела поговорить с человеком, обладающим реальной властью.
— Почему вы не обратились в полицию?
— Мне кажется, Паули считает, что это дело может заинтересовать вашу организацию. Кроме того, наша федеральная полиция интересуется только тем, что происходит на территории Германии. А ваши люди, по словам Паули, работают не только в Европе.
Фолькманн отпил кофе.
— Чего конкретно вы от меня хотите, фрау Кранц?
Девушка посмотрела Фолькманну прямо в глаза.
— Я хочу узнать, почему убили Руди и кто убийца. Я собираюсь поехать в Парагвай и буду там в начале следующей недели. Руди, конечно, хотел бы, чтобы кто-нибудь продолжил его расследование. Я свободная журналистка, это моя профессия. Кроме того, я заинтересована в этом лично.
— Вы не ответили на мой вопрос.
Девушка запнулась, словно удивившись непониманию Фолькманна, и сказала:
— У вас есть контакты с полицией и спецслужбами других стран. Может быть, вы смогли бы дать мне рекомендательное письмо или посоветовать, с кем я могла бы поговорить в Парагвае, да и просто как мне действовать.
— Я дам вам такой совет — предоставьте заниматься всем этим парагвайской полиции. Используйте обычные каналы и не впутывайте сюда Паули Графа. — Фолькманн заглянул девушке в глаза. — Расскажите федеральной полиции все то, что вы рассказали мне. Они передадут это своим людям в DSE, если сочтут необходимым.
В голосе девушки зазвучало раздражение.
— Именно это мне посоветовал сделать Паули Граф. Но это требует времени, а я послезавтра уезжаю в Асунсьон. — Она не отводила от Фолькманна взгляда. — Я была бы рада любой помощи, герр Фолькманн, хотя я благодарна вам за совет. Я уверена, что так все будет сделать намного проще. Кроме того, как я уже говорила, федеральная полиция не занимается преступлениями, совершенными в другой стране. А вот ваши люди… Паули Граф сказал мне, что их полномочия намного шире. Однако, возможно, я ошибаюсь.
— Кажется, Паули Граф слишком много вам рассказал.
— В общем-то нет. Он мой друг. Я знакома с ним с тех пор, как начала работать журналистом в газете «Франкфуртер Цайтунг». Он рассказал мне достаточно для того, чтобы я поняла — скорее всего, мне может помочь только ваша организация. Но, как я уже говорила, возможно, я ошибаюсь.
Музыка Мендельсона звучала то громче, то тише, а девушка продолжала пристально смотреть на Фолькманна. Внезапно Фолькманну показалось, что она по-детски беззащитна, он заметил боль в ее взгляде.
— Честно говоря, я не уверен, что DSE имеет такие полномочия.
— Да, я понимаю, герр Фолькманн. Спасибо, что вы меня выслушали.
Фолькманн встал.
— Когда вы вылетаете в Асунсьон?
— В это воскресенье. Из Франкфурта-на-Майне.
— Я поговорю со своими сотрудниками. Ничего вам не обещаю, но если смогу чем-то помочь, то позвоню вам до вашего отъезда.
— Спасибо, герр Фолькманн.
— Всего доброго, фрау Кранц.
Девушка проводила Фолькманна и подождала, пока он зайдет в лифт, а потом, закрыв за собой дверь, подошла к окну. В этот день погода явно не благоприятствовала судоходству: огромные баржи швыряло из стороны в сторону. Она увидела, как Фолькманн перешел на другую сторону улицы, направляясь к своей машине, а плащ бил его по ногам при порывах ветра. В этом мужчине было что-то странное — так ей показалось. Он был совсем не похож на Руди, который всегда улыбался, но все же у него были такие же добрые карие глаза. Однако она чувствовала, что он относится к ней явно неприязненно. Чрезмерно формально, холодно. А еще она заметила, что он напряжен, это выдавали его глаза и складки у рта.
Увидев, что он уехал, она отбросила эти навязчивые мысли и пошла мыть чашки из-под кофе.
Фолькманн вернулся в Страсбург после четырех. Ни Фергюсона, ни Петерса не было, и Фолькманн написал отчет, оставив копию у секретарши Фергюсона вместе с копией документов, содержащих информацию об этой девушке.
Секретарша сказала ему, что Фергюсон уехал в Париж и вернется поздно вечером. Фолькманн отослал факс в штаб-квартиру федеральной полиции в Берлине с запросом по поводу Дитера Винтера, предоставив всю информацию об этом человеке, которая была ему известна, и затребовал его фотографию, если это было возможно.
