Крюгер направил свет фонаря на мертвые тела. Из крохотных Ран у основания черепов мальчиков текла кровь. Одно из тел конвульсивно дернулось, и послышался звук выдыхаемого воздуха. Среагировав на движение, Шмидт мгновенно прицелился и выстрелил. Хрупкое тельце снова дернулось и замерло. Крюгер кивнул Шмидту, и громила выстрелил еще раз, на этот раз во второе тело. Крюгер снова осветил трупы фонарем. Ни звука, ни движения.
— Раздень их. — Он повернулся к Шмидту.
Шмидт положил пистолет в бардачок пикапа, а Крюгер отвернулся, вытащил пачку сигарет и закурил. Он слышал кряхтенье Шмидта, когда тот опустился на колени рядом с трупами и начал снимать с них одежду.
Крюгер как раз докурил, когда Шмидт закончил работу. Крюгер погасил окурок в пепельнице пикапа. Он старался не оставлять следов. Они даже надели плоские накладные подошвы. И даже собирались попросить Франца сжечь шины пикапа, когда тот вернется на машине в Асунсьон. Окровавленная одежда была сложена в метре от Шмидта. Подойдя к хрупким телам детей, Крюгер осмотрел их и кивнул громиле.
— Ты знаешь, что тебе делать. Не торопись. Сделай все как положено.
Крюгер смотрел, как Шмидт принялся за работу. Он не мог не смотреть — ему необходимо было удостовериться в том, что все сделано как следует. Он раньше видел, как убивали людей, убивал людей и сам. Но он еще ни разу не видел, как тело освобождают от плоти. От лица и от подушечек пальцев. Отпечатков пальцев мальчиков никто никогда не снимал, и вероятность того, что их тела когда-нибудь обнаружат, была ничтожно мала. Но Крюгер не хотел рисковать. Он должен был удостовериться в том, что никто не сможет установить, что они как-то были связаны с его домом.
Он наблюдал за тем, как Шмидт достает большой зазубренный нож Боуи из кармана над коленом и принимается за работу. Он перевернул тело, которое лежало ближе к нему. Это был Эмилио. Теперь он лежал лицом вверх, его глаза были широко раскрыты. Крюгер наблюдал за происходящим со смешанным чувством восхищения и отвращения.
Минут через пятнадцать Шмидт закончил свою работу. Крюгер осветил тела. Они были изуродованы до неузнаваемости. На месте невинных смуглых лиц теперь было лишь месиво из плоти и запекшейся крови, сквозь которое местами проглядывали кости черепа. Чернели пустые глазницы. Крюгер помог Шмидту отнести трупы к краю обрыва и сбросить их вниз. Послышались звуки ударов тел о камни — они бились о стены расщелины, падая на дно обрыва. Крюгер опустил фонарь вниз. Ничего не было видно. Только чередование зелени и темной поверхности скал. Бездна поглотила тела.
На руках и комбинезоне Крюгера остались пятна запекшейся крови. Он отер руки о траву и увидел, что Шмидт делает то же самое. Кровь смоет первый же дождь. Шмидт сложил одежду мальчиков в полиэтиленовый пакет, вытер окровавленный нож о комбинезон, а потом снял комбинезон и вместе с комбинезоном Крюгера положил в черный пакет.
Шмидт бросил пакет в кузов пикапа и забрался на сиденье водителя. Крюгер сел рядом с ним после того, как еще раз осветил фонарем поляну. Они не оставили никаких следов. Животные и черви, обитающие в расщелине, закончат их работу. Полностью освободят скелеты от плоти.
Он взглянул на часы. Был час ночи. Еще восемь часов. Еще восемь часов, и он уедет из этой проклятой страны. До прибытия вертолета можно поспать еще несколько часов. У него болело все тело, ломило руки и ноги. Он чудовищно устал.
Пока он устраивался на сиденье рядом со Шмидтом, тот завел мотор.
Пикап тронулся с места и поехал по узкой просеке.
Глава 15
Санчес сидел за своим столом. Под глазами у него были круги, а лицо опухло от недосыпания. На подносе возле него стояли кофейник и три чашки с кофе. В стеклянной пепельнице на столе лежала наполовину выкуренная сигарета. Напротив него сидели Фолькманн и Эрика.
Несмотря на усталость, детектив горел желанием работать. Фолькманн не знал, связано ли это с тем, что Санчес знал Эрнандеса лично, или же Фергюсон потянул за нужные ниточки. Это было не важно. Главное, что Санчес им помогал. В маленьком кабинете теперь было прохладнее, под потолком все еще вращался вентилятор. Санчес открыл новую папку и уставился на ее содержимое — несколько листов бумаги с рукописным текстом на испанском.
