— Там подняли личные дела членов национал-социалистической партии, а потом я направил запрос в WASt, чтобы узнать теперешнее место регистрации. В WASt имеется ваш послужной список, необходимый для получения государственной пенсии. В Германии в живых осталось только двое национал-социалистов, номера членских билетов которых так мало отличаются от номера партбилета того Мужчины, о котором я говорил. И вы — один из них.
Фолькманн рассказал об Отто Клагене, и Буш кивнул. Старик отвернулся и стал смотреть в сад. В оранжерее было душно, Буш Нетерпеливо поерзал на стуле.
— Вы сказали, что этот человек из Парагвая мертв. Я не понимаю, какое отношение он имеет к убийству журналиста, о котором вы говорили?
— Очевидно, никакого, герр Буш. Но он был владельцем дома и его окрестностей, где мы нашли фотографию, и его прошлое весьма туманно. В доме жил какой-то его родственник, который, скорее всего, причастен к убийству. Если я буду знать больше о том человеке, это поможет расследованию, заполнит пробелы в нашей схеме. — Фолькманн помолчал. — Кроме того, я узнал, что, проживая в Парагвае, владелец дома получал крупные суммы из Германии вплоть до конца войны. Причины этого я не знаю. Ваши номера членских билетов не намного отличаются. Я надеялся, что вы его вспомните и это прольет свет на расследуемое дело. — Фолькманн снова помолчал, глядя на Буша. — Я понимаю, что это маловероятно, герр Буш, но вы — единственная зацепка, которая у меня есть.
Улыбнувшись, Буш покачал головой.
— Герр Фолькманн, все это было давно. Очень давно.
— Да, я понимаю. Я просто прошу вас посмотреть на фотографию и сказать мне, узнаете ли вы этого человека.
Прежде чем Буш что-либо ответил, Фолькманн достал из бумажника фотографию Эрхарда Шмельца и протянул ему.
Вздохнув, старик медленно взял фотографию и стал внимательно ее разглядывать, а потом покачал головой, переведя взгляд на Фолькманна.
— Это лицо… простите, я не помню. К тому же мои глаза уже не те, что раньше. Мне очень жаль, что вы зря потратили время. — Он протянул Фолькманну фотографию. — А как звали этого мужчину?
— Эрхард Шмельц. Он родом из Гамбурга. Но, как я уже сказал, в партию он вступил в Мюнхене.
В водянистых глазах старика мелькнуло озарение, и он снова внимательно присмотрелся к фотографии. Когда он, наконец, поднял голову, его морщинистое лицо выражало изумление.
— Вы его помните? — спросил Фолькманн.
— Да, я его помню, — медленно произнес Буш.
— Вы уверены?
Желтизна лица Буша сменилась бледностью.
— Я много раз его видел. — Буш запнулся. — И звали его… да… я помню. Эрхард Шмельц. Из Гамбурга.
— Что вы можете рассказать о нем? — спросил Фолькманн.
Замявшись, Буш посмотрел в сад. Он казался очень смущенным.
— Вы не против, если мы выйдем в сад, герр Фолькманн? — Голос у него теперь звучал мягко. — Эта жара… мне нужно на воздух.
Фолькманн кивнул. Старик встал и, пошатываясь, пошел к двери.
Они сели друг напротив друга в деревянные кресла у садового столика. Буш все еще держал в руке фотографию Эрхарда Шмельца и внимательно на нее смотрел. Голос у него немного дрожал, и когда он поднял голову, то стал смотреть не на Фолькманна, а на голые фруктовые деревья, растущие вокруг лужайки.
— Эрхард Шмельц из Гамбурга. Да, герр Фолькманн, я был с ним знаком.
— Вы можете мне о нем рассказать?
— А что вас интересует?
— Каким он был человеком, как вы с ним познакомились. Все, что угодно, любая информация может нам помочь.
Буш отвернулся, погрузившись в воспоминания.
— Он был знакомым моего отца. Поэтому Эрхард Шмельц стал и моим знакомым. Он участвовал еще в Первой мировой войне, так что был намного старше меня. Они с отцом в то время работали вместе. Каким человеком был Шмельц? Он был крупного телосложения. Сильным, надежным. Простецкий парень, а не интеллектуал. Такие подчиняются, а не повелевают.
— Как вы познакомились?
Буш помедлил.
