— Я хочу, чтобы ты завтра утром поехала ко мне домой и ждала меня там. Я дам тебе ключ. Я думаю, после всего случившегося тебе пока лучше не показываться во Франкфурте. — Он посмотрел на Девушку. — У тебя есть машина?
Она кивнула.
— Да, стоит на парковке. А ты уверен? Насчет того, чтобы я у тебя пожила?
— Это для твоей же безопасности, Эрика. Если Любш как-то связан с товарищами Винтера, то это оптимальный вариант. Они могут искать тебя или нас обоих.
Девушка немного посидела молча, а потом встала и спросила:
— Принести тебе еще льда?
Фолькманн покачал головой.
— Нет, но еще один стаканчик шнапса мне бы не повредил.
Она взяла у него мокрое полотенце и налила ему в стакан шнапса, а потом пошла в кухню. Он посмотрел ей вслед. Казалось, она уже успокоилась, но ее лицо все еще оставалось бледным. Судя по всему, инцидент с Любшем произвел на девушку сильное впечатление, и поэтому она не отказалась от предложения Фолькманна пожить в его квартире. Очевидно, она действительно испугалась.
Встав, он подошел к окну и отодвинул занавеску. Ветер улегся. Ночь была ясной и спокойной, баржи медленно двигались вверх и вниз по Рейну. У реки он увидел группку молодых бритоголовых парней, попивавших пиво. Они шли к мосту Айзенер Штег, и их грубые гортанные голоса еще долго раздавались из темноты.
Она приготовила им поесть, а потом включила радио. Тихо звучала музыка — это был концерт Шуберта для скрипки. Они сидели на диване. Налив ему еще шнапса, она взглянула на него.
Почему-то смутившись, она заправила прядь волос за ухо.
— Ты странный человек, Джозеф Фолькманн.
— В каком смысле — странный?
— Мне кажется, ты ничего не боишься. Я вот после встречи с Любшем до сих пор дрожу. Тебе что, вообще не бывает страшно? Что может тебя испугать?
— То же, что и большинство людей.
— Расскажи мне о себе, Джо.
— А что бы тебе хотелось узнать?
— Что-нибудь. Все. — Эрика смущенно улыбнулась. — Мы почти незнакомы, и все-таки мне с тобой так спокойно!
Фолькманн поднял стакан.
— Да, в сущности, ничего интересного я тебе не смогу рассказать.
— Ты женат?
— Развелся.
— А дети есть?
— Нет. Детей у меня нет, Эрика.
Она посмотрела ему в глаза.
— Расскажи мне о своей семье. В твоей квартире была фотография. Ты там совсем маленький. А мужчина и женщина вместе с тобой — это твои родители?
Фолькманн замялся, а Эрика взяла стакан со стола и сжала его в руках. Она не обращала никакого внимания на то, что он вел себя сдержанно, и Фолькманн подумал, что, должно быть, расспрашивая его, она пытается успокоиться.
— Ты когда-нибудь слышала о Корнуолле?
— Да. Это в юго-западной части Англии.
— Фотография была сделана там, у моря. Там мои родители проводили лето, когда я был маленьким.
— А чем занимался твой папа?
— Он преподавал в университете.
— Вы часто видитесь?
— Он умер. Полгода назад.
— Прости. — Помолчав, Эрика снова посмотрела на него. — Ты очень похож на него. А ты никогда не хотел пойти по его стопам?
— Когда-то хотел. Но после окончания университета я понял, что работа учителя не для меня, а бумажная работа мне быстро наскучила. Тогда я решил, что буду тянуть лямку.
— Тянуть лямку?
Фолькманн улыбнулся, и челюсть заболела еще сильнее.
— Это такое выражение. Означает — записаться на военную службу. Я пошел в армию кадетом.
— Папа тобой гордился?
— Мой отец ненавидел людей в форме, Эрика. И он не очень-то приветствовал мою идею. Но это было мое решение.
— А как ты очутился в DSE?
Фолькманн улыбнулся.
— Это долгая история. К тому же, наверное, ей можно присвоить гриф «Совершенно секретно». Так что просто скажу, что меня туда откомандировали.
— Расскажи мне о своей семье, Джо. Мне хотелось бы знать больше.
Фолькманн отвернулся, а потом сказал:
— Моя мама была пианисткой и давала концерты, вот только профессионально она уже не выступает. Ее пальцы с возрастом стали менее гибкими, но ей этого говорить нельзя. — Он улыбнулся. — Нельзя сказать, что она смирилась со старостью. Папа говорил, что она бывает счастлива только сидя перед пианино, когда на нее падает свет прожекторов.
Эрика улыбнулась.
— Судя по всему, она была gnädige Frau[22]. — Она помолчала. — Ты похож на своего отца, Джо?
— В чем-то — да.
— Он не похож на англичанина.
— А как должен выглядеть англичанин?
— Я имею в виду, что он похож на европейца, жителя средней полосы. Высокий и темноволосый.
Фолькманн помолчал, а потом сказал:
— Он был беженцем, Эрика. И он, и моя мать. Они приехали в Англию после войны. Моя мать родом из Венгрии, а отец из Судетской области. Ты слышала о Судетской области?
Девушка задумалась.
— Была область в Чехословакии, которую нацисты считали немецкой территорией. Там была большая немецкая община. Семья моего отца жила в городке под названием Смольна.
— Они были родом из Германии?
— Да, из Германии. Они были евреями, немецкоязычными евреями. Фолькманн — это не обязательно еврейская фамилия, но они были евреями. — Он заметил удивление на лице девушки. Она покраснела. — Я выучил немецкий. Мой отец говорил только на этом языке. Собственно, английский он толком и не знал.
Девушка тихо спросила:
