— Отвернись и не смотри на нас, Фельдер. Так будет легче.
Внезапно Фельдер встрепенулся, и на его лице проступил гнев.
— Все, что я делал, я делал по приказу, клянусь.
Иван Мольке покачал головой.
— Знаешь что, Фельдер? Твои люди в Карлсхорсте сочтут, что мы оказали им неплохую услугу.
Со лба Фельдера стекал пот.
— Да, я убил двоих ваших. Но я сделал это по приказу, клянусь.
— А вот твои люди с тобой не согласны. Они говорят, что ты превысил свои полномочия.
— Это гребаная ложь.
Внезапно за спиной послышался шум, Мольке и Фолькманн обернулись. С ветки слетел голубь, громко хлопая крыльями в тишине леса.
Фолькманн услышал треск веток и частое дыхание и, обернувшись, увидел, что Фельдер бросился бежать.
Подняв «беретту», Фолькманн выстрелил.
Первая пуля попала Фельдеру в затылок, и его тело дернулось вперед. Вторая пуля ударила ему в плечо, и он упал. Толстяк, застонав, перевернулся на спину, его глаза расширились от боли. Подбежав к нему, Мольке всадил еще одну пулю в грудь Фельдеру. Тот лежал на земле, кровь стекала из его ран, а из открытого рта доносился хрип.
Взглянув на Фолькманна, Мольке сипло сказал:
— Принеси лопаты из машины.
Фолькманн медлил, глядя на умирающего, и Мольке повторил:
— Принеси лопаты из машины, Джо. Времени у нас не до фига.
Фолькманн молчал, замерев с «береттой» в руке, наблюдая, как из Фельдера вытекает жизнь, и запах пороха смешивался со свежим лесным запахом. Ему доводилось убивать и видеть, как убивают другие, но еще никогда он не находился к жертве настолько близко, чтобы услышать последний вздох умирающего. Подняв голову, он ощутил, что на лбу у него проступил холодный пот, а в желудке зашевелилась тошнота. Развернувшись, он пошел к машине.
Вытащив лопаты из багажника, он услышал приглушенный звук выстрела «беретты» Мольке.
Когда он вернулся, Мольке спросил:
— С тобой все в порядке?
— Да, конечно.
Фолькманн взглянул на тело. На правом виске Фельдера проступила кровь — Мольке пожаловал ему coup de grâce[24].
Фолькманн подавил приступ рвоты и, глядя на Мольке, спросил:
— То, что он сказал, правда?
Взяв одну из лопат, Мольке начал рыть могилу в двух метрах от тела Фельдера.
— Нет, Джо. Когда он не хотел говорить, мы давали ему скополамин, наркотик правды. Фельдер был жестокой сволочью. Ему нравилось пытать. Тогда он терял контроль над собой. Когда наши люди ворвались в его квартиру на Фридрихштрассе, они обнаружили то, чем обычно увлекаются подобные люди.
— Что?
