Первым с переднего пассажирского сиденья, пыхтя и отдуваясь, вынужденно жестикулируя следственным портфелем, вылез Макушкин. Затем со стороны водителя, к приятному удивлению всех, – особенно Холмса, – показался Ватсон, то есть капитан Скворцов.
– Здравствуйте, – лицо Ленки преобразилось в одну большую бесконечную улыбку.
Даже для хорошо изучившего свою хозяйку Макушкина подобная лучезарная гармошка вместо лица стала неожиданностью.
– Приветствую вас, Елена Поликарповна, – бодро откликнулся Скворцов и, взвесив все последствия, всё же добавил:
– Рад вас видеть.
– А уж я как рада! – Образцова безо всякого преувеличения пробежала вокруг него два круга в состоянии бессмысленной приподнятости.
Немного взяв себя в руки, главная местная сплетница обратила внимание на ускользнувшую от нее до этого деталь – машина, доставившая работников лужской милиции, остановилась не около ее дома, а рядом с Терентьевыми.
– Вы немного не доехали, Еремей Галактионович, – пытаясь осмыслить ситуацию, сосредоточенно проговорила Ленка.
– Куда не доехали? – не понял следователь.
– Как куда? До моего дома.
– А мы у дяди остановимся, – доброжелательно пояснил Скворцов.
– У Петра Афанасьевича? – Образцова проговорила отчество буквально по слогам, ошарашенная информацией Ватсона.
– Конечно, у дяди Пети, по-родственному, – бодро подтвердил Скворцов и незаметно для Ленки подмигнул Макушкину.
Тот понимающе улыбнулся в ответ.
– А вот и Ксения Денисовна, – с нарочитой радостью сообщил капитан.
Ленка и Макушкин обернулись – по двору в их сторону торопливо шла Терентьева.
– Привет, Володя, – радушно поздоровалась она, открывая калитку изнутри.
– Здравствуйте, Ксения Денисовна, – тоном любезного робота произнес следователь и представился:
– Макушкин, Еремей Галактионович.
– Пойдемте в дом, попьем чаю, Петр скоро вернется, – предложила хозяйка нового милицейского штаба.
Однако не успел никто сделать и шагу, как прямо рядом с ними раздался зычный голос:
– А когда наконец будет уже найден убивец?
– Ты не пугай так, Пелагея, – мгновенно отреагировала Ленка, без малейшего пиетета, спокойно, даже строго взглянув на уперевшую в бока руки «Коробочку».
За спиной почтенной Цепкиной маячила Зоя, а несколько поодаль держался зять.
– Причем тут пугание – пророкотала Пелагея Егоровна. – Я просто хочу знать, когда поймают преступника. Должна же наша милиция в конце концов работать!
– Можно подумать, что я не работаю, – буркнул следователь, хмуро исподлобья покосившись на говорившую.
– Так музейщицу же эту убили, – ответила на это Цепкина. – Какова же ваша работа?
– А откуда вы знаете, что ее убили? – тут же поинтересовался Скворцов.
– Да Амфитрион мне сказал, – просто объяснила Коробочка. – Амфитрион, – повернулась она к зятю. – Подтверди.
– Так медик сказал, – пожав плечами, подал голос Редькин.
– Да это весьма вероятно, – оживленно подтвердила верховная местная сплетница. – У нас в Полянске убийства каждый год, просто так люди не помирают! – простодушно добавила она.
Макушкин побагровел, но смолчал. Решительным жестом, отгородившись следственным портфелем от недовольной Цепкиной, он сделал несколько шагов за калитку, оказавшись на территории участка Терентьевых. Однако далеко уйти ему не удалось, так как на дороге показалось новое действующее лицо.
– Так-так, – проскрипел шамкающий старушечий голос. – Смотрю я – это милок, да не тот.
– Привет, Матрена! Ты о ком? – Ленка взирала на старейшую местную жительницу с глуповатым добродушием.
– Так следователь пораньше другой приезжал, без бороды, – пояснила восьмидесятипятилетняя старуха. – Хотя, – прищурилась она. – Тебя, голубчик, я тоже, кажись, припоминаю.
– Какая у вас хорошая память, – вежливо польстила старухе Терентьева.
– Какая ить память-то? – отмахнулась та. – Склероз сплошной. Третьего дня молоко поставила, пошла за огурцами, а оно, окаянное, убежало. А ты, Ксения, говоришь – память. Я и твое-то имя только, почитай, блаженной благодаря, помню, – махнула рукой старушенция. – Да ладно, не в том дело, убивца-то, милок, когда поймаешь?
– Как только, так сразу, вам первой сообщим, – нашелся Скворцов. – А вот скажите, вы-то не видели, не слышали ничего подозрительного?
– Я видел, – неожиданно раздался рядом пьяный голос.
Принадлежал этот голос, конечно, еле стоящему на ногах Дудкину.
– Ты? – вместо работников правоохранительных органов первой подала голос Цепкина, смерив пьяницу уничижающим взглядом. – И что же тебе спьяну привиделось?
– Постойте, Пелагея Егоровна, – вмешался Макушкин. – Предоставьте вести разговор мне.
– Юрий, э-э-э-… – обратился он к Дудкину.
– Петрович, – подсказал памятливый Скворцов.
– Да-да, Петрович. Так что же вы видели?
– Тоже мне, нашел Петровича, – презрительно пробормотала Цепкина, покосившись на следователя.
– Точнее, слышал я, ну, и видел, конечно, – еле ворочая языком, начал Дудкин. – Этот новый русский из города с женой шел… Ну, дочка еще у них… Они встали и болтают, а я за копной сена дремал. Так эти богатеи про клад калякали, надо карту найти и про эту, из Луги, ну, что по башке треснутую, упоминали.
