Кровь и ложь полностью

Вдруг я увидела Мэтта, который повернул ко мне голову, опустил свои зелёные глаза на моё лицо и издал низкий рык. Я попятилась, но затем мой взгляд упал на металлический капкан, зажавший его переднюю лапу.

Зубчатая ловушка врезалась в его плоть, обнажив белую кость и розовые сухожилия. Он щёлкнул зубами. В ответ я заскрежетала зубами и рявкнула на него. «Я сюда не злорадствовать пришла. Посмотри же на меня».

Он оглядел меня. И когда понял, что я не представляю угрозы, опустил морду к металлической ловушке и попытался открыть её своими клыками, но всё, что ему удалось, это измазать морду в крови.

Какое-то время я стояла, не двигаясь.

Я всё ещё могла победить.

Осознание этого прокатилось внутри меня, взмахнув лёгкими крыльями, словно бабочка.

Но я не могла оставить его здесь.

Даже если бы он освободился, он не смог бы победить меня с покалеченной лапой. Я повернулась на юг и осмотрела зелёную ложбину, покрытую лиственными деревьями. Где-то в этом лесу должен был закончиться забег. Я могла добежать туда за десять минут — в крайнем случае, за пятнадцать-двадцать. А найдя Эрика, я могла бы сообщить о местоположении Мэтта.

Низкий жалобный вой пронзил воздух.

Я закрыла глаза.

Мэтт плакал.

Этот мужчина-медведь плакал.

А вместе с ним плакала и моя победа.

Я развернулась и увидела, что этот дурачок жует свою лапу. Неужели он планировал откусить её, чтобы избавиться от ловушки? Она же не смогла бы отрасти назад. Мы были волками, а не ящерицами.

Я вернулась к нему. «Стой».

Жалкое рычание вырвалось из его алой пасти. «Уходи».

Я покачала головой и опустила её к капкану. Я не получила бы удовольствия от победы, если бы оставила его здесь. Запах крови Мэтта и его мучений завладел всеми моими чувствами. Меня чуть не стошнило.

Мэтт щёлкнул своими окровавленными зубами. Зарычав, я толкнула его головой в грудь, чтобы остановить. «Хватит тявкать, Халк. Я пытаюсь помочь».

Он замер. Я поставила лапы по бокам капкана и с силой надавила всем своим весом на рычажки. Помимо того, что резкая боль пронзила мои кости, капкан слегка приоткрылся, но мне не удалось освободить лапу Мэтта. Я попыталась снова. От второй попытки меня всю передёрнуло. Мэтт, должно быть, сдвинул лапу, потому что, когда железные челюсти снова захлопнулись, он издал низкий жалостливый вопль, и свежая кровь потекла вниз по его шерсти.

«Не двигайся», — прорычала я.

Он огрызнулся на меня. Я бросила на него сердитый взгляд, который он интерпретировал в правильном ключе, потому что захлопнул свою пасть. Я снова приподнялась на лапах, и снова ловушка открылась, но недостаточно широко, чтобы он смог извлечь из неё свою лапу. Какого чёрта у него были такие гигантские лапы?

Ох.

Я попыталась снова.

Ничего.

И снова.

Мои попытки были жалкими и неуклюжими. Если бы у меня были руки вместо лап.

Я задержала дыхание, увидев, что глаза Мэтта приобрели стеклянный оттенок, как те шарики, которые я катала по деревянному полу в детстве.

Уууух.

Мэтт рухнул так неожиданно, что я подпрыгнула.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

«Мэтт!»

Его уши упали и не шевелились.

Я завыла, в надежде, что кто-то придёт, но никто не пришел мне на помощь ранее, поэтому, вероятно, они не стали бы приходить и ради него. Но я всё-таки подождала. Неужели Фрэнк не был обеспокоен? И когда никто мне не ответил, я сделала неровный вдох, закрыла глаза и пожелала, чтобы моё тело перевоплотилось.

Я знала, что меня потом дисквалифицируют, но, по крайней мере, я смогла бы жить дальше со спокойной совестью там, где мне бы пришлось потом жить.

ГЛАВА 18

Я была только наполовину права насчёт того, как должно было выглядеть моё тело. Почти всё оно было покрыто синяками, ладони и пятки были разорваны в клочья. Впервые за всё время, что Мэтт был без сознания, я была этому рада. Всё-таки я стояла перед ним в чём мать родила.

И хотя я чувствовала и выглядела так, словно меня сбил автомобиль, я всё же не растеряла своей стыдливости. Я опустилась на колени рядом с его массивной неподвижной фигурой и быстро нажала своими окровавленными пальцами на рычажки. Одним быстрым движением я упёрлась в них ладонями, и железные челюсти раскрылись, точно лепестки ночного цветка.

Пот побежал по моей шее и больной спине, когда я осторожно приподняла искорёженную лапу Мэтта и опустила её на траву рядом с его головой. Я отбросила ловушку в сторону, и она захлопнулась.

— Что за дурацкая мышеловка, — проворчала я.