Он поднял голову и изучающе осмотрел меня, потом с серьезностью ученого осмотрел деньги, которые я предлагал.
– Могу.
Мы плыли против ветра, лавируя то на север, то на юг. Потребовалось примерно пятнадцать минут, чтобы оказаться у ближайшего торгового корабля. Он назывался «Нассау». Размерами он превосходил даже те невольничьи суда, которые я видел в доках Дептфорда. Экипаж сновал среди корабельных снастей.
– Где «Принцесса Шарлотта»? – крикнул я им.
Ветер уносил мои слова, и мне потребовалось повторить их несколько раз. В конце концов один из моряков меня понял:
– Думаю, через четыре корабля от нашего.
Я почувствовал облегчение.
– Поднять якорь! – прозвучал приказ на палубе.
– Отплывайте быстрее, – крикнул нам моряк. – А то вас засосет.
Нас действительно сильно качало волной. Мой лодочник выругался, но ему удалось выровнять шлюпку. Мы пошли дальше на север, я прикрыл глаза ладонью от солнца. Теперь я видел его – корабль с фигурой светловолосой женщины в короне. Гораздо более приятный символ, чем у «Темного ангела», но у корабля было то же предназначение, а когда мы приблизились, я почувствовал знакомую вонь разложения.
Мы подплыли к ней, и я снова обратился к морякам, взбирающимся по такелажу:
– У меня документ для вашего капитана. Приказ магистрата. Позовите его, пожалуйста!
У борта появился мужчина, судя по одежде – явно из командования корабля. Он нахмурился, глядя на меня:
– Кто ты такой, черт возьми?
– Капитан Генри Коршэм. На борту этого корабля находится спорное имущество. Позовите капитана, сэр. Прямо сейчас. Мне нужно подняться на борт.
Лицо исчезло, но через минуту появилось снова вместе с мужчиной в черном военно-морском мундире и треуголке с золотой окантовкой.
– Меня зовут капитан Блейк. Что вы хотите?
Наша лодка накренилась, попав в маленький водоворот, живот у меня скрутило.
– У вас на борту находится девушка-рабыня. – Я пытался перекричать ветер и плеск волн. – Вы должны передать ее мне. У меня есть соответствующий приказ, подписанный гринвичским магистратом.
– Вы ошибаетесь, сэр. Я лично разговаривал с хозяином девушки.
– Когда суд признает ее право на свободу, у нее не будет хозяина. Пока ее статус оспаривается, она не может покинуть территорию Англии. Если вы откажетесь отдать ее мне, вам будет предъявлено обвинение в неуважении к суду. Вот этот человек выступит в роли свидетеля.
Мой лодочник, довольный тем, что оказался в центре внимания, беззубо улыбнулся.
Я видел, как капитан просчитывает варианты. Его чувство собственного достоинства против проблем, которые могут у него возникнуть. В конце концов личный комфорт и спокойствие победили доблесть. Он подал сигнал рукой, и вниз сбросили веревочную лестницу. Я велел лодочнику ждать и начал подниматься по ней. Добравшись до верха, я приказал себе не обращать внимания на лица, смотревшие на меня враждебно.
– Где она?
Капитан изучил документ, который я ему предъявил, потом кивнул одному из матросов:
– Проводи нас вниз.
Люк на палубе напоминал тот, который я видел на борту «Темного ангела». Мы спустились по лестнице, и матрос остановился, чтобы зажечь фонарь. Трюм был забит ящиками, между ними был длинный проход. Вспомнив лекцию Манди на складе, я предположил, что в этих ящиках везут оружие, бусины и спиртное.
– Когда мы дойдем до Тилбери, я отправлю сообщение Напье Смиту, – сообщил мне капитан. – Заверяю вас, уже к вечеру он будет знать о случившемся.
– Просто отведите меня к ней.
Мы приближались к концу трюма. Матрос повернулся, чтобы осветить проем между стопками ящиков. Там лежала Синнэмон, обнаженная, прикованная, как животное. Она закрыла лицо руками, и я увидел синяки на запястьях, груди и бедрах.
Я опустился на колени на деревянный пол рядом с ней.
– Это я, капитан Коршэм. Ты скоро будешь свободной. Я отвезу тебя в Лондон.
Мне пришлось это повторить два раза, прежде чем она начала меня понимать. Она протянула руку и коснулась моего лица, глядя на меня, как на призрака.
Капитан приказал снять с нее цепи, а я прикрыл ее своим мундиром. Я поднял ее на руки и вынес из этого места. Она не произнесла ни слова, даже когда мы оказались в безопасности в лодке. Она только держалась за меня, как за обломки в шторм после кораблекрушения.
Мы перебрались на другой берег Темзы на пароме из Вулвича после того, как я купил Синнэмон платье и шаль. Даже когда она была уже одета, мы – армейский офицер и красивая мулатка вдвоем на одной лошади – привлекали к себе внимание, пока ехали по Рэтклиффскому тракту. По этой причине я старался избегать городов, выбирая объездные дороги. К Лондону мы подъехали с севера и в конце концов оказались на Нью-роад, которая соединяла деревни в пригороде – Айлингтон, Сомерстаун и Тоттенхэм-корт. Зефир устал после скачки галопом, а теперь еще был вынужден везти сразу двоих. Я пустил его шагом, и мы достигли Марилебона только к десяти часам утра.
