Это было доказательством того, что Сципион соврал мне. Синнэмон не купили у торговца сахаром из Бристоля год назад. А если Вогэн короткое время держал ее у себя перед тем, как продать Стоуксу, она определенно могла быть на борту «Темного ангела».
Хозяйка тем временем открыла обтянутую кожей книгу для записей и листала ее.
– Господи помилуй! Вы только взгляните на это!
Страницы пестрели чернилами, едва ли дюйм бумаги остался чистым. Вогэн рисовал чернилами корабли, которые шли по волнам, узоры из звезд и странных рыб. Еще череп с монетами в глазницах. Между рисунками были записи, иногда под странными углами, иногда на целые страницы, то большими буквами, то маленькими, нацарапанными наспех.
Было много цитат из Библии:
Чернильные кляксы свидетельствовали о неистовстве, с которым делались записи в этом дневнике. Я перевернул страницу и увидел рисунок человека, которого принял за Вогэна. Длинные вьющиеся волосы были откинуты с лица назад, рот перекошен, он выгибал спину, в глазах стояла мука, страдание было написано на всем лице. Шрам на лице был нарисован с такой силой, что перо разорвало бумагу.
Я перевернул еще страницу, потом еще. Одни и те же слова, снова и снова, словно это написанные ребенком в наказание. Сто раз, тысячу. Я перевернул еще несколько страниц. Хозяйка постоялого двора резко вдохнула воздух и принялась шептать молитву.
Среди всей лжи, которую мне говорили, кое-что было чистой правдой. Где бы ни находился Эван Вогэн, с головой у него точно было не все в порядке.
– Подбрось ее, подбрось! Башку ей разбей!
– Надень эту суку на рога!
– Дави ее. Давай! Покажи ей!
Кожа быка покрылась потом. Глаза закатились. Он опустил рога, чтобы броситься на толпу, и те, кто осмелился подойти слишком близко, отпрыгнули назад, глаза у них дико горели от возбуждения. Державшая быка цепь натянулась, и собаки воспользовались моментом. Одна из них бросилась вперед и вонзила зубы ему в бок. Бык взревел, снова опустил голову и воткнул рога в другую собаку. Пот и кровь обрызгали толпу, когда он подбросил собаку в воздух. Толпа ликовала.
Мы находились на одном из полей, которые омывает Дептфорд-Крик. Я услышал шум с дороги и подошел посмотреть. Бо́льшая часть толпы наблюдала за схваткой быка с собаками, в то время как другие воспользовались возможностью провернуть небольшие дела. Мое внимание привлекла группа хорошо одетых мужчин с ухоженными бородками и сильно загорелыми лицами. Капитаны дальнего плавания. Я подошел и представился другом капитана Вогэна. Разгоряченные элем и острыми ощущениями от зрелища, они были рады поговорить со мной.
– Не Брайтелмстоун, – сказал один в ответ на мои вопросы. – И не Маргит. – Он задумался на мгновение, и ветер развеял дым его трубки. – Бат. Вогэн поехал на воды.
– Неужели ты в это веришь? – спросил другой. – Он с одной из своих баб. Уговорил ее бросить мужа и сбежать в Испанию. У Вогэна там родственники.
– Я слышал, что он мертв, – сказал третий. – Один ревнивый муж всадил ему нож в живот и сбросил его в Дептфорд-Рич.
– А доказательства есть?
Мужчина ухмыльнулся:
– Это наверняка чушь собачья. Вогэн мог бы самому дьяволу рога наставить, а потом заболтать его и выйти сухим из воды.
Я выслушал больше разных ответов на вопрос о местонахождении Вогэна, чем съел пирожков за всю жизнь. Я мог только сделать вывод, что он не хотел, чтобы его нашли. Я задавался вопросом, не решил ли он убраться из Дептфорда и залечь на дно. Вогэн был капитаном «Темного ангела», а потому главный отчет страховщикам Манди должен был представить он. Ему больше, чем кому-либо еще, следовало опасаться расследования Тэда. К тому же следовало учитывать его душевное здоровье.
