– Я только повторяю вам то, что сказал Дэнни. Арчер пытался расспросить его об этих мертвых рабах, но Дэнни ничего ему не сказал. Он был таким – верным. Дрейк отвел его на заброшенный склад и пытался заставить Дэнни сказать, где документы. Он не знал, но Дрейк ему не поверил. Он засунул ногу Дэнни между двумя ящиками и ударил молотком, который используют портовые грузчики.
– Дэнни сказал, где находится этот склад?
– Только, что это где-то у причалов.
– Вы никогда не думали привлечь к делу мистера Чайлда?
– А толку-то? Дрейк и Чайлд – одна семья. Мама говорит, что после смерти жены Чайлда Дрейк словно чем-то его держит.
– А как умерла миссис Чайлд?
– Утонула в Дептфорд-Рич. Она с сыном пошла туда купаться, и их унесло течением.
– Сын Чайлда тоже умер?
– Да, сэр. Ему и шести еще не исполнилось.
Мне стало жалко этого человека, а потом я ощутил укол иррационального страха за Габриеля. Теперь я понимал, почему Чайлд с такой яростью набросился на меня там, где бык дрался с собаками. Я спросил его, думал ли он когда-нибудь об утонувших детях.
– Сципион сказал, что ночью, перед тем как ты нашел тело Арчера, он видел тебя во дворе конюшни. В тот вечер там оставили куклу обиа. Мисс Синнэмон приходила в тот вечер ухаживать за Уотерманом?
– Да, сэр. Вместе с миссис Манди.
– Она могла оставить эту куклу?
– Возможно. Но в другой раз я видел двух убегающих мужчин.
– Ты уверен?
Он нахмурился:
– Зачем мне врать?
– Я только имел в виду, что ты мог ошибиться.
– Нет, я не ошибся, – покачал головой Натаниель. – Я видел двух мускулистых негров, по виду лакеев. Вот кого я видел.
Я подумал о лакее мэра Аврааме, который был в доме Манди в тот день, когда на пороге оставили мертвого петуха. Но миссис Манди сказала мужу, что это не мог быть он.
– Я порасспрашивал о вашем жетоне, сэр, во всех борделях и игорных домах. Никто ничего подобного не видел. Вы уверены, что он из Дептфорда?
– Нет, не уверен. – Может, он вообще не имеет никакого отношения к этому делу. Я вручил ему половину кроны. – Спасибо, что попытался.
Он выглядел разочарованным. Может, надеялся на большее.
– Мне нужно идти. Гробовщик придет за Дэнни.
Когда мы расстались, я понял, что пытался не обращать внимания на неприятную правду. Отец Натаниеля входил в экипаж «Темного ангела» и сыграл активную роль в утоплении тех рабов. Он также получил долю прибыли с того рейса. Если мошенничество будет доказано в суде, то семье Эймоса Гримшоу, которая и так находится в бедственном положении, придется отдать деньги, которые они, вероятно, уже потратили. Это означает банкротство. Ужасы долговой тюрьмы. Я замер на месте.
Мне нравился Натаниель, и я его жалел. Я считал его умным, восприимчивым парнем. Трудно было представить, чтобы он приносил кому-то боль, не говоря уже о том, чтобы замучить одного из клиентов своей матери до смерти. И все же я должен был оставаться бесстрастным, должен был рассмотреть все возможные версии, даже самые маловероятные. Хотя интуиция подсказывала мне, что я не прав, я все равно должен был считать Натаниеля подозреваемым.
Интерьер церкви был римско-католическим и напоминал театр – темные дубовые скамьи, галереи, коринфские колонны. Все сверкало, и я вспомнил, как Стоукс говорил, что дептфордские работорговцы жертвуют много денег церкви. Может, учитывая природу их занятий, они считали, что это поможет при встрече со святым Петром у ворот рая.
Джон Манди стоял на коленях перед алтарем. Больше я никого не видел. Его глаза были закрыты, а губы шевелились – он молился.
– Молитесь за Дэниела Уотермана? – спросил я. – Или мистера Арчера? Или за триста мертвых африканцев? Потребуется много молитв.
Он открыл глаза, но даже не пошевелился.
– Я молюсь за них всех.
– А как Бог относится к мошенничеству со страховкой? Как апостолы смотрят на то, что людей убивают, чтобы набить вам карманы?
– Это неправда, – ответил он, глядя прямо перед собой. – Эван Вогэн и Брэбэзон поклялись мне на Библии, что это было не так.
– Какая-то часть вас, должно быть, сомневалась в их словах. Вам было не все равно? Или вы сказали себе: что сделано, то сделано? Ничего нельзя изменить, так что лучше оставить себе деньги и молиться?
Царапина на его щеке резко выделялась в свете, лившемся через венецианское окно. Матерый крестоносец, стоящий на коленях перед своим Богом.
– Или, может, вы принимали более активное участие? Дрейк зашел слишком далеко с Уотерманом, и вы решили, что больше не можете доверять своим людям исполнение ваших приказов. Вы сами взялись за меч? И от убийства у вас так тяжело на душе?
– Нет. Зачем мне? Если даже то, что вы говорите – о мошенничестве, – правда, то у меня не было причин бояться Арчера. Я легко могу пережить потерю моей доли прибыли. У меня не было причин его убивать. Как и остальных.
