Комната снова поплыла у меня перед глазами. Брэбэзон добавлял в настойку другие ингредиенты: высушенную кору коричного дерева, измельченную в порошок горькую полынь. Я пытался читать все надписи, но они расплывались.
– Я хотел спросить вас еще кое о чем, – произнес я, но мой голос звучал странно даже для меня самого. – Почему вы никогда не упоминали, что встречались с Арчером в Гринвиче за день до его смерти?
Мои чувства были странным образом обострены, и я замечал детали, на которые обычно не обратил бы внимания. Я увидел, как на его верхней губе выступила капелька пота и он быстро смахнул ее. Его глаза разного цвета казались очень яркими.
– Я вижу, что в Дептфорде больше нет секретов. Как вы и сказали, я на самом деле встретил Арчера. Я был в Гринвиче на лекции, шел мимо таверны – думаю, она называется «Артишок». Я увидел, что внутри сидит Арчер, зашел, и мы поговорили. Но недолго, потому что я опаздывал на лекцию.
– Вы спорили, ругались?
– Да, – медленно ответил он, словно пытаясь догадаться, что мне уже известно. – Как я уже говорил, я был зол на Арчера из-за того, что случилось с юным Дэниелом Уотерманом. А то, что случилось ночью накануне нашей встречи, разозлило меня еще больше. У меня были кое-какие дела у причалов, и, проходя мимо склада Гэррауэя, я увидел Арчера с Натаниелем Гримшоу. Я думаю, что видел, как он дает ему деньги.
Брэбэзон ожидал моей реакции.
– Как вы не понимаете? Меня беспокоило, что подобное может случиться вновь. Арчер искушал молодых парней деньгами, подстрекая их предавать своих друзей. Я не хотел, чтобы кто-то еще пострадал только из-за того, что один человек начал бессмысленный крестовый поход.
Неужели он на самом деле видел Натаниеля и Тэда вместе? Натаниель это не упоминал, но, если Тэд платил ему за информацию, я понимал, почему он ничего не сказал. Перед мысленным взором возникла картинка: он прошлой ночью обыскивает мои вещи. Я проверил, кажется, ничего не пропало. Мне это приснилось? Я не был уверен.
Даже если Брэбэзон говорил правду, он определенно лгал о том, что произошло в Гринвиче. Я не поверил, что эта встреча была случайной. Он дважды встречался с Тэдом в отдельной комнате в таверне. И оба раза они расстались плохо. Я считал, что Брэбэзон был информатором Тэда, причем вынужденно, а не по доброй воле. Тем не менее, пока я не узнаю, чем Тэд держал его, он этого никогда не признает.
Брэбэзон закрыл бутылку пробкой и подписал этикетку. Мы прошли в его гостиную, он сел за письменный стол и выписал мне рецепт.
– Могу я также попросить у вас немного мази для этих синяков?
– Конечно. Минутку.
Он вернулся в кабинет, и я начал действовать так быстро, как только позволяло мое избитое тело. К счастью, не потребовалось много усилий, чтобы выдвинуть ящик, который Брэбэзон закрыл во время моего предыдущего визита. Я едва успел осмотреть содержимое, когда услышал, что он возвращается. Я закрыл ящик и снова занял свое место, когда он вошел с бутылкой в руке.
– Восемь шиллингов десять пенсов, – объявил он.
Я заплатил, чувствуя, как от радости жизнь потекла по венам моего хрупкого тела. В ящике среди сургучных шариков для писем и другого барахла я увидел серебряный жетон размером с коробочку для нюхательного табака. На металле была выбита римская цифра семь в окружении гравировки из цветов, похожих на лилии.
От настойки мне стало легче. Боль притупилась, но кровь все равно бежала по телу как поток в мельничном колесе. Во рту было сухо, и вода совсем меня не освежала.
Я продолжал думать о серебряном жетоне в столе Брэбэзона. Я до сих пор не понимал его значения, но мои первоначальные подозрения оправдались: почти идентичный жетон, найденный мной в квартире Тэда, должен быть связан с его расследованием случившегося на «Темном ангеле». Тэд держал Брэбэзона этим жетоном? Или он имеет какое-то другое значение? Это открытие вызвало больше вопросов, чем дало ответов, но я все равно пылал от волнения, как охотник, приближающийся к дичи.
Я попытался поесть на постоялом дворе, но понял, что у меня нет аппетита. Я поспал пару часов, потом сделал еще один глоток настойки. Через час моя нога стала двигаться гораздо лучше. Я почистил оружие и похромал на Дептфорд-Стрэнд. Свет в полях угасал, а настойка преобразила мир: облака стали очень четко очерченными и пурпурными, люди – размытыми и неясными. Я был как Орфей, спустившийся в преисподнюю.
В портовых кварталах заканчивался рабочий день. Я сделал несколько покупок, а затем пошел к реке. Вдоль приливной отмели выстроились лодочные станции и шлюпочные мастерские, в одном из таких мест я арендовал на ночь небольшую лодку.
– Собираетесь покатать молодую даму под луной? – ухмыльнулся лодочник.
Мы вместе донесли лодку до воды, где я привязал ее, сложил покупки на дне и вернулся в гавань. Изможденный, сел на стену, ожидая наступления темноты. Отсюда я мог видеть «Темного ангела», крылатую женщину, смотревшую на темнеющую воду. Как этот корабль назвал Моисей Грэм? Корабль потерянных душ.
