Я просидел там некоторое время, когда до меня донеслись крики ссоры, обычная камерная музыка дептфордской жизни. Я повернулся и увидел двух человек, дерущихся на набережной. На мужчине был шерстяной матросский комбинезон. Женщину я узнал. Это была Ямайка Мэри – предположительно с одним из клиентов. Она попыталась убежать, но мужчина схватил ее за запястье и потянул назад. Он ударил ее кулаком в лицо, затем потянул к стене, где задрал ее юбки и стал расстегивать ширинку своих брюк.
Он был так поглощен совокуплением, что не слышал, как я приблизился к ним по набережной. Я достал меч и приставил самый кончик лезвия к его горлу.
– Отойди.
Так он и сделал, явно сбитый с толку.
– Ты кто такой, черт побери?
Я явно не выглядел как вор.
– Ты меня не знаешь.
– Тогда из-за чего мы ссоримся?
– Мне кажется, что эта женщина не хочет.
Лицо Мэри ничего не выражало, когда она смотрела на нас обоих. Мэри опустила грязные юбки, прикрыв вагину, и сплюнула кровь.
Мужчина расхохотался:
– Ты хочешь убить меня из-за пенсовой шлюхи? Ты спятил?
Я царапнул мечом его кадык:
– Извинись.
– Успокойся. – Он поднял руки. – Простите.
– Не передо мной. Перед ней.
– Прости.
– «Прости» в карман не положишь, – заявила Мэри. – Он обещал Мэри два шиллинга.
– Врешь! Мы договаривались на шиллинг.
– Шиллинг был до того, как ты ее ударил, – заметил я. – Давай три.
Он стал рыться в кармане, достал кошель и отдал ей монеты. Я позволил ему уйти, и он бегом понесся по набережной. Мэри пошла к ограждающей гавань стене и села, держась за лицо. Я уже устал и тоже присел рядом с ней.
– Что ты хочешь? Бесплатно трахнуться?
Я с трудом сдержал смех:
– Я же сказал тебе, я женат.
– Сказал. – Она долго меня рассматривала. – Что с тобой случилось?
– Упал с лошади.
– И большие у этой лошади кулаки?
Я улыбнулся:
– Как долго ты живешь в Дептфорде, Мэри?
– Почти двадцать лет.
– Ты приехала сюда рабыней?
– Ты думаешь, Мэри приехала бы в эту адскую дыру добровольно?
– А как ты получила свободу?
Она пожала плечами:
– Сделала старика счастливым. Одного дептфордского торговца. Он освободил Мэри в своем завещании.
– И ты осталась в Дептфорде?
– Попробовала пожить в Лондоне. Не понравилось. Вернулась сюда.
– Ты хорошо знаешь Перегрина Чайлда?
– Достаточно хорошо.
– Ты помнишь, как погибли его жена и ребенок? Тот несчастный случай.
Она фыркнула:
– Это был не несчастный случай.
– Я слышал, что они утонули в Дептфорд-Рич. Это не так?
Она обняла себя руками. Последний луч солнца исчез за горизонтом.
– Это было десять лет назад. Ребенок родился дурачком. Мэри видела их в городе, маленький мальчик обычно держался за мамину руку. – Она изобразила его вялое, пустое лицо. – Говорят, это свело мать с ума. Перри Чайлд стал пить. Однажды она отвела мальчика к реке и набила их карманы камнями. Потом они сели в лодку и стали грести, дальше и дальше. – Она засопела. – Это плохое место. Его называют Дьявол-Рич.
Я снова испытал жалость к Перегрину Чайлду.
– Почему он чувствует себя обязанным Фрэнку Дрейку?
– Перри считает, что он сам виноват. Черт, да может, и виноват. А Дрейк – брат его покойной жены. – Она снова пожала плечами: – Дрейк знает, как давить на людей. Так было всегда.
Я подумал, что в этой истории должно быть замешано что-то еще, ведь сестра Дрейка погибла уже давно. Какое-то время мы сидели молча, каждый думал о своем. Взошла большая луна, ее цвет напоминал цвет старых свечей. Этим вечером дул сильный ветер, воздух снова стал влажным. Дождь был не столько обещанием, сколько угрозой.
– Я слышал еще одну историю – про раба, чья жизнь закончилась в Дептфорд-Рич. Говорят, он отец старшего ребенка миссис Манди. Ее первый муж и его друзья отвезли его туда, на болота. – Я указал рукой на дальний берег.
Мэри кивнула:
– Нежный Джордж. Ни один негр в Дептфорде не верит, что он мог быть груб с этой женщиной.
– Ты думаешь, они взяли не того?
– Вероятно. Если бы эти приливные отмели могли говорить, то рассказали бы много историй.
– Среди рабов не было слухов?
– В таком никто бы не признался. А она сама ничего не сказала. Хотя Мэри слышала, что Джордж знал. Он видел их вместе, и это было совсем не изнасилование.
– Кто тебе это сказал?
– Мэри забыла. Это было много лет назад. – Она ухмыльнулась: – Ведь не подумаешь же, глядя на нее, правда?
Мои мысли снова разбегались. Я вспомнил о Каро – той, которую видел во сне. О молодом виконте, любовнике моей жены. Я вспомнил о Сципионе, о том, как он смотрел на женщин во дворе перед конюшней. Об опасных страстях, о которых писал Спиноза. О письмах Тэда, черневших в огне. Я вспомнил его бледное и мрачное лицо. Я коснулся своего собственного и обнаружил, что снова плачу.
– Люди говорят правду? – спросила Мэри. – Про Вогэна. Брэбэзона. Дрейка. Они утопили в море триста рабов? И детей тоже?
– Да, это правда.
– Их за это повесят?
– Сомневаюсь.
Она кивнула, нисколько не удивившись:
– Жаль.
– Но кто-то хочет их наказать. Помнишь обиа? Эти мертвые птицы чуть не свели Вогэна с ума.
У нее на лице мелькнула улыбка. Ее это позабавило?
